Неточные совпадения
Кто не допускает особого религиозного удостоверения и отрицает особый орган религиозного ведения,
тот должен в изумлении остановиться пред всемирно-историческим фактом религии как каким-то повальным, массовым гипнозом и помешательством [Интересно наблюдать, в какие безысходные трудности попадают
те из историков «
культуры», которые лишены внутреннего понимания религии, но и не имеют достаточно прямолинейности, чтобы совершенно отмести, как хлам и предрассудки или «надстройку» на каком-нибудь «базисе», религиозные верование и культ.].
Целые исторические эпохи, особенно богатые творчеством, отмечены
тем, что все основные элементы «
культуры» были более или менее тесно связаны с культом, имели сакральный характер: искусство, философия, наука, право, хозяйство.
Та пора в истории человечества действительно может рассматриваться как потерянный рай
культуры, когда просто и мудро разрешались столь трагически обостренные ныне вопросы.
Ему остается чужда духовная ограниченность позитивизма,
то миродовольство, которым отравлены и философия, и наука, — оно чувствует себя залетным гостем, вестником из иного мира, и составляет наиболее религиозный элемент внерелигиозной
культуры.
Тем самым искусство становится каноничным и подзаконным: «александрийство», «парнасство», «академизм» [«Александрийство» —
культура кон. IV — кон.
Первые годы жизни Клима совпали с годами отчаянной борьбы за свободу и
культуру тех немногих людей, которые мужественно и беззащитно поставили себя «между молотом и наковальней», между правительством бездарного потомка талантливой немецкой принцессы и безграмотным народом, отупевшим в рабстве крепостного права.
Напрасно подумали бы, что это есть насмешка, — каррикатура исторических описаний. Напротив, это есть самое мягкое выражение тех противоречивых и не отвечающих на вопросы ответов, которые дает вся история, от составителей мемуаров и историй отдельных государств до общих историй и нового рода историй
культуры того времени.
Неточные совпадения
«Разведчик. Соглядатай. Делает карьеру радикала, для
того чтоб играть роль Азефа. Но как бы
то ни было, его насмешка над красивой жизнью — это насмешка хама, о котором писал Мережковский, это отрицание
культуры сыном трактирщика и — содержателя публичного дома».
Взвешивая на ладони один из пяти огромных
томов Мориса Каррьера «Искусство в связи с общим развитием
культуры», он говорил:
— «Людей, говорит, моего класса, которые принимают эту философию истории как истину обязательную и для них, я, говорит, считаю ду-ра-ка-ми, даже — предателями по неразумию их, потому что неоспоримый закон подлинной истории — эксплоатация сил природы и сил человека, и чем беспощаднее насилие —
тем выше
культура». Каково, а? А там — закоренелые либералы были…
— Мы — это
те силы России, которые создали ее международное блестящее положение, ее внутреннюю красоту и своеобразную
культуру.
— Но
культура эта, недоступная мужику, только озлобляла его, конечно, хотя мужик тут — хороший, умный мужик, я его насквозь знаю, восемь лет работал здесь. Мужик, он — таков: чем умнее,
тем злее! Это — правило жизни его.