Неточные совпадения
Но основной русской
темой будет не творчество совершенной
культуры, а творчество лучшей жизни.
Люди 40-х годов принадлежали к одному стилю
культуры, к
тому же обществу культурного дворянства.
Тема о смысле жизни, о спасении человека, народа и всего человечества от зла и страдания преобладала над
темой о творчестве
культуры.
Тема о судьбе
культуры была им очень остро поставлена.
Социально-революционная
тема, когда ей отдавались целиком, подавляла сознание, вызывала конфликт с творческим богатством мысли, с цветением
культуры.
Теме оправдания
культуры принадлежало в русском сознании большее место, чем в сознании западном.
Вместе с
тем эта
культура представлялась им универсальной и единственной, весь же остальной мир варварским.
У нигилистов было подозрительное отношение к высокой
культуре, но был культ науки, т. е. естественных наук, от которых ждали решения всех вопросов. Сами нигилисты не сделали никаких научных открытий. Они популяризировали естественно-научную философию, т. е. в
то время материалистическую философию.
В 70-е годы
тема о
культуре ставилась иначе, чем в нигилизме 60-х годов.
Это была прежде всего
тема о долге слоя, воспользовавшегося
культурой, интеллигенции перед народом.
В русской
культуре XIX в. религиозная
тема имела определяющее значение.
Это было вместе с
тем возвратом к творческим вершинам духовной
культуры XIX в.
Так стала центральной
тема об отношении церкви к
культуре и общественной жизни.
Но в Ницше воспринято было не
то, о чем больше всего писали о нем на Западе, не близость его к биологической философии, не борьба за аристократическую расу и
культуру, не воля к могуществу, а религиозная
тема.
Моя
тема о творчестве, близкая ренессансной эпохе, но не близкая большей части философов
того времени, не есть
тема о творчестве
культуры, о творчестве человека в «науках и искусстве», это
тема более глубокая, метафизическая,
тема о продолжении человеком миротворения, об ответе человека Богу, который может обогатить самую божественную жизнь.
Основная
тема русской мысли начала XX в. есть
тема о божественном космосе и о космическом преображении, об энергиях Творца в творениях;
тема о божественном в человеке, о творческом призвании человека и смысле
культуры;
тема эсхатологическая,
тема философии истории.
То было очень интересное и напряженное время, когда для наиболее культурной части интеллигенции раскрывались новые миры, когда души освобождались для творчества духовной
культуры.
В России не было
той самодовольной замкнутости в
культуре, которая так характерна для Западной Европы.
Первые годы жизни Клима совпали с годами отчаянной борьбы за свободу и
культуру тех немногих людей, которые мужественно и беззащитно поставили себя «между молотом и наковальней», между правительством бездарного потомка талантливой немецкой принцессы и безграмотным народом, отупевшим в рабстве крепостного права.
Напрасно подумали бы, что это есть насмешка, — каррикатура исторических описаний. Напротив, это есть самое мягкое выражение тех противоречивых и не отвечающих на вопросы ответов, которые дает вся история, от составителей мемуаров и историй отдельных государств до общих историй и нового рода историй
культуры того времени.
Неточные совпадения
«Разведчик. Соглядатай. Делает карьеру радикала, для
того чтоб играть роль Азефа. Но как бы
то ни было, его насмешка над красивой жизнью — это насмешка хама, о котором писал Мережковский, это отрицание
культуры сыном трактирщика и — содержателя публичного дома».
Взвешивая на ладони один из пяти огромных
томов Мориса Каррьера «Искусство в связи с общим развитием
культуры», он говорил:
— «Людей, говорит, моего класса, которые принимают эту философию истории как истину обязательную и для них, я, говорит, считаю ду-ра-ка-ми, даже — предателями по неразумию их, потому что неоспоримый закон подлинной истории — эксплоатация сил природы и сил человека, и чем беспощаднее насилие —
тем выше
культура». Каково, а? А там — закоренелые либералы были…
— Мы — это
те силы России, которые создали ее международное блестящее положение, ее внутреннюю красоту и своеобразную
культуру.
— Но
культура эта, недоступная мужику, только озлобляла его, конечно, хотя мужик тут — хороший, умный мужик, я его насквозь знаю, восемь лет работал здесь. Мужик, он — таков: чем умнее,
тем злее! Это — правило жизни его.