Неточные совпадения
Вот почему, вообще говоря, так трудно определить момент уверования или утраты веры, ибо
и действительности уверование всегда
и непрерывно вновь совершается, есть единый растянутый во времени акт,
и всегда неверие, как темная трясина, подстерегает каждое неверное движение, каждое колебание на пути веры [Отсюда следует, между
прочим, в какой иллюзии находятся некоторые протестантские секты (баптисты, методисты), внушающие последователям своим умеренность в их совершившейся уже спасенности;
и насколько мудрее
и здесь оказывается православие, которое остерегает от этой уверенности как гибельной иллюзии («прелести»), указывая на необходимость постоянной борьбы с миром, «списания», но не «спасенности».].
Потому, между
прочим, религиозный «закон» шире нравственности, включая в себя требования обрядовые
и вообще культовые, которые с точки зрения нравственности совершенно не нужны
и представителями этической религии отвергаются как идолопоклонство
и суеверие (Afterdienst
и Abgötterei у Канта).
Такими недорослями являются, между
прочим,
и «просветители», которые выдумывали
и продолжают еще ныдумывать «естественную», антиисторическую религию.
Отсюда, между
прочим, выясняется разница между антиномией
и противоречием.
Как
и в
прочем невозможно мыслить что-либо, если думать о чуждом
и заниматься другим,
и ничего нельзя присоединять к предмету мысли, чтобы получился самый этот предмет, — так же следует поступать
и здесь, ибо, имея представление другого в душе, нельзя этого мыслить вследствие действия представления,
и душа, охваченная
и связанная другим, не может получить впечатления от представления противоположного; но, как говорится о материи, она должна быть бескачественна, если должна воспринимать образы (τύπους) всех вещей, также
и душа должна быть в еще большей степени бесформенна, раз в ней не должно быть препятствия для ее наполнения
и просвещения высшей (της πρώτης) природой.
А между всеми духовными (intellectualibus), т. е. бестелесными, существами какое же существо столь невыразимо
и несравнимо превосходит все
прочие, как не Бог?
Потому Бог познается во всем
и помимо всего;
и в ведении познается Бог,
и в неведении,
и Ему присуши
и мышление,
и разум,
и знание,
и осязание,
и ощущение,
и представление,
и фантазия,
и имя,
и все
прочее, а вместе Он не мыслится, не высказывается, не именуется,
и не есть что-либо из сущего,
и не познается в чем-либо сущем;
и во всем есть все,
и в ничем ничто (εν οΰδενΐ ουδέν),
и во всем познается всеми,
и ни в чем никем» (εξ οΰδενός οΰδενί) (de d. п., VII, 3, с.
Он сознавал в себе прежде всего духовидца, носителя «откровений» [В «Авроре» Беме упоминает между
прочим, что «так как я не был в состоянии тотчас же охватить глубокие рождения Божий в их существе
и постигнуть их в моем разуме, то прошло добрых 12 лет, пока было дано мне истинное разумение» (Я. Беме.
Мировая закономерность, установляемая наукой, имеет прагматическое
и схематическое значение лишь для данного отрезка времени
и притом ceteris paribus [При
прочих равных условиях (лат.).].
Пример такого словоупотребления встречаем
и у Вл. Соловьева в цикле его софийных стихотворений, где имеется, между
прочим, такое обращение к «ней».
Врач Эриксимах говорит об Эросе: «На основании медицины, нашего искусства, думается мне, можно видеть, что Эрос имеет власть не только над душами людей, силою красоты, но силою многого другого
и над
прочим, как над телами всех животных, так
и над произрастающим из земли, словом сказать, над всем существующим (εν πασι τοις ού'σι), что бог этот велик
и дивен
и имеет влияние над всем (επί παν τείνει) в делах, как божеских, так
и человеческих» (186 а) [Ср.
Отсюда следует, между
прочим, что самая эта антитеза духа
и тела, столь излюбленная у метафизиков
и моралистов, выражает собой не изначальную сущность тела, но лишь известную его модальность, определенное состояние телесности (или, что в данном случае есть одно
и то же, духовности), но не ее существо; отсюда понятна
и неизбежная ограниченность
и связанная с нею ложность одинаково как спиритуализма, так
и материализма, в которых допускается одна
и та же ошибка: модальность, состояние, смешивается с самым существом телесности
и сопряженной с ней духовности.
Смерть
прочих тварей есть возвращение их земле, но
и оно не может означать их полного уничтожения, ибо
и вся тварь ждет своего искупления, «покорившись суете» не добровольно, но вынужденно через человека.
«Тогда половые члены приводились бы в движение мановением воли, как
и все
прочие члены человеческого тела,
и тогда супруг прильнул бы к лону супруги без страстного волнения, с сохранением полного спокойствия души
и тела
и при полном сохранении целомудрия» [De civitate Dei, XIV, 26.
Между христианским экстазом (как он описан, между
прочим,
и у ап. Павла в I Кор.
Эта точка зрения вполне согласуется, между
прочим,
и с учением ап.
Между
прочим, нельзя не поражаться близостью основного
и наиболее интимного мотива федоровской религии; религиозной любви к умершим отцам, к существу египетской религии, которая вся вырастает из почитания мертвых: весь ее культ
и ритуал есть разросшийся похоронный обряд [Египетская религия основана на вере в загробное существование
и воскресение для новой жизни за гробом, причем культ богов
и умерших Озириса
и Озирисов (ибо всякий умерший рассматривался как ипостась Озириса) сливается в один ритуал.
Неточные совпадения
Богат, хорош собою, Ленский // Везде был принят как жених; // Таков обычай деревенский; // Все дочек
прочили своих // За полурусского соседа; // Взойдет ли он, тотчас беседа // Заводит слово стороной // О скуке жизни холостой; // Зовут соседа к самовару, // А Дуня разливает чай, // Ей шепчут: «Дуня, примечай!» // Потом приносят
и гитару; //
И запищит она (Бог мой!): // Приди в чертог ко мне златой!..
Чуть отрок, Ольгою плененный, // Сердечных мук еще не знав, // Он был свидетель умиленный // Ее младенческих забав; // В тени хранительной дубравы // Он разделял ее забавы, //
И детям
прочили венцы // Друзья-соседи, их отцы. // В глуши, под сению смиренной, // Невинной прелести полна, // В глазах родителей, она // Цвела как ландыш потаенный, // Не знаемый в траве глухой // Ни мотыльками, ни пчелой.
Своим пенатам возвращенный, // Владимир Ленский посетил // Соседа памятник смиренный, //
И вздох он пеплу посвятил; //
И долго сердцу грустно было. // «Poor Yorick! — молвил он уныло, — // Он на руках меня держал. // Как часто в детстве я играл // Его Очаковской медалью! // Он Ольгу
прочил за меня, // Он говорил: дождусь ли дня?..» //
И, полный искренней печалью, // Владимир тут же начертал // Ему надгробный мадригал.
«Мой дядя самых честных правил, // Когда не в шутку занемог, // Он уважать себя заставил //
И лучше выдумать не мог. // Его пример другим наука; // Но, боже мой, какая скука // С больным сидеть
и день
и ночь, // Не отходя ни шагу
прочь! // Какое низкое коварство // Полуживого забавлять, // Ему подушки поправлять, // Печально подносить лекарство, // Вздыхать
и думать про себя: // Когда же черт возьмет тебя!»
Меж тем Онегина явленье // У Лариных произвело // На всех большое впечатленье //
И всех соседей развлекло. // Пошла догадка за догадкой. // Все стали толковать украдкой, // Шутить, судить не без греха, // Татьяне
прочить жениха; // Иные даже утверждали, // Что свадьба слажена совсем, // Но остановлена затем, // Что модных колец не достали. // О свадьбе Ленского давно // У них уж было решено.