Если мы говорим, что мир есть творение Божие, мы установляем тем самым, что он не есть causa sui [Причина самого себя (лат.).] (как определяет субстанцию Спиноза), он имеет причину и
источник бытия не в себе самом, но вне себя, в Боге.
Неточные совпадения
Доказательства
бытия Божия вообще уже самым появлением своим свидетельствуют о наступлении кризиса в религиозном сознании, когда по тем либо иным причинам иссякают или затягиваются песком
источники религиозного вдохновения, непосредственно сознающего себя и откровением, но та вера, которая призывается сказать горе: «двинься в море» [«Иисус же сказал им в ответ:…если будете иметь веру и не усомнитесь… то… если и горе сей скажете: поднимись и ввергнись в море, — будет» (Мф. 21:21).], не имеет, кажется, ровно никакого отношения к доказательствам.
Он есть
бытие, имеющее сущность и остающееся превыше сущности (ούσιοποιός καί ΰπερούσιος όντότης), имеющее мощь и остающееся превыше мощи, преисполнен всякой действенности и неисчерпаемости, словом, есть действенный
источник всякой сущности, мощи, действенности, начала, средины и конца.
«То, что подлинно есть благо по сущности своей, не есть ни начало, ни цель, ни причина
бытия, и не имеет отношения к тому, что является
источником движения к причине
бытия» [Migne, 90, col. 1177 (Diversa capita ad theologian! et oeconomiam spectantia deque virtute ac vitio, β).
Абсолютное преизбыточно, оно есть неисчерпаемый
источник преизобильного
бытия, которое есть излияние его богатства и полноты, и в этом правда идеи эманации, которая целиком включается и в идею творения.
Но эта «тьма кромешная», голая потенциальность, в подполье тварности есть как бы второй центр (лжецентр)
бытия, соперничающий с Солнцем мира,
источником полноты его, и для героев подполья он имеет своеобразное притяжение, вызывает в них иррациональную, слепую волю к ничто, головокружительное стремление в бездну, подобное которому ощущается, если смотреть вниз с большой высоты.
Тайна творения, обнаруживающаяся в антиномии тварности, состоит в том, что в ничто излились творческие силы
бытия, имеющие своим
источником само Абсолютное.
Эта свобода онтологически, в своем
источнике, вовсе не свободна, не есть causa sui, не субстанциальна, ибо всецело определяется из творческого да будет; космологически же, как основа мирового
бытия, она есть именно то, в чем тварь чувствует себя собою.
Очевидно также, что зло, как таковое, не могло быть создано благим и любящим Творцом, а потому и не может иметь в себе
бытия или самостоятельного
источника жизни, который, однако, присущ самомалейшей твари.
Из «белого мага» человек превратился в невольника своего труда, причем возвышенность его призвания затемнена была этим его пленением: хозяйственный труд есть серая магия, в которой неразъединимо смешаны элементы магии белой и черной, силы света и тьмы,
бытия и небытия, и уже самое это смешение таит в себе
источник постоянных и мучительных противоречий, ставит на острие антиномии самое его существо.
Творение, в силу присущей ему свободы, свободы избрания пути, отпало от Творца, от абсолютного
источника бытия и пошло путем природным, натуральным; оно распалось на части, и все части попали в рабство друг к другу, подчинились закону тления, так как источник вечной жизни отдалился и потерялся.
Неточные совпадения
Но внемли: прежде начатия времен, когда не было
бытию опоры и вся терялося в вечности и неизмеримости, все
источнику сил возможно было, вся красота вселенныя существовала в его мысли, но действия не было, не было начала.
Кто написал гениальную хулу на Христа «об Иисусе Сладчайшем и о горьких плодах мира», кто почувствовал темное начало в Христе,
источник смерти и небытия, истребление жизни, и противопоставил «демонической» христианской религии светлую религию рождения, божественное язычество, утверждение жизни и
бытия?
После протестантского разрыва личность почувствовала себя оторванной от объективного
бытия, погруженной в себя и стала рефлектировать, потеряла личность
источники питания, не имеет уже доступа к сокам
бытия.
В онтологическом своем значении разум есть положительный Смысл
бытия, его верховный центр, его
источник и цель.
Страдание христианских святых было активно, а не пассивно: они бросали вызов законам природы, они побеждали самые сильные страдания мира, так как находили
источник высшего
бытия, перед которым всякое страдание ничтожно.