Неточные совпадения
У Канта понятие «трансцендентного» (выходящего
за пределы возможного опыта) противоположно понятию «имманентного» (целиком находящегося в
пределах опыта) (см.: Кант И. Соч...
Булгаков вместе с семьей был выселен
за пределы России по решению советского правительства.].
Имманентным для нас является то, что содержится в
пределах данного замкнутого круга сознания; то, что находится
за этим кругом, трансцендентно или не существует в его
пределах.
Но в действительности этого нет: то, во что можно верить, нельзя знать, оно выходит
за пределы знания, а в то, что можно знать, нельзя и не должно верить.
Трансцендентное всегда лежит
за пределами познания, вне его, поверх его.
«Относительно этой формы бесконечности прогресса верно прежде всего то, что мы раньше заметили относительно качественно бесконечного прогресса, а именно, что он не есть выражение истинной бесконечности, а есть та дурная бесконечность, которая не выходит
за пределы долженствования и, таким образом, на деле остается в конечном» (там же.
«Так утверждает оно (благочестие) свою собственную область и свой самобытный характер лишь тем, что оно всецело выходит
за пределы и науки, и практики, и лишь когда оно стоит рядом с последними, общая сфера духа всецело заполнена, и человеческая природа с этой стороны завершена» (38).
Что вы знаете или мните о природе вещей, лежит далеко в стороне от области религии: воспринимать в нашу жизнь и вдохновляться в этих воздействиях (вселенной) и в том, что они пробуждают в нас, всем единичным не обособленно, а в связи с целым, всем ограниченным не в его противоположности иному, а как символом бесконечного — вот что есть религия; а что хочет выйти
за эти
пределы и, напр., глубже проникнуть в природу и субстанцию вещей, есть уже не религия, а некоторым образом стремится быть наукой…
Предмет ее стремления находится
за пределами ее обладания, есть «ewige Aufgabe» [Вечная проблема (лат.).
Разумеется ли здесь формально-логическое a priori, проявляющееся в каждом отдельном акте познания, или же это есть действительное припоминание о мифотворческом ведении, причем второстепенное значение для разрешения этого вопроса имеет вопрос, когда произошла встреча с трансцендентным: в этой ли жизни или
за ее
пределами?
Человеческий разум, сознание своей сущности есть разум вообще, божественное в человеке, а дух, насколько он есть дух Бога, не есть дух над звездами,
за пределами мира, но Бог присутствует вездесущно и как дух во всех духах.
Лишь при исследовании «научных» вопросов философии, т. е. того, что лежит еще
за пределами самого философствования, может казаться, что философствование автономно и независимо от всякой внефилософской окачествованности; в основе же всегда окажется метафизическая предпосылка, представляющая собой лишь выражение интуитивного мироощущения.
Все свойства, все слова, все качества, все мысли, заимствованные из этого мира, как бы мы их ни потенцировали и ни усиливали, абсолютно непригодны для характеристики того, что стоит
за пределами этого мира.
Скорее это НЕ есть отрицающее всякое высказывание ά: αόριστος, άπειρος, άμορφος [Неограниченный, бесконечный, бесформенный (греч.).] — не столько отрицание того или иного определения, сколько его отсутствие, выражение невыразимого, жест трансцендентного в имманентном,
предел для мысли и для сознания,
за которым оно гаснет и погружается в ночь.
Поэтому логически до конца продумать трансцендентное, выходящее
за пределы мысли, очевидно, невозможно.
Мы познаем Бога, лишь поскольку Он открывается нам, но само существо Божие остается
за пределами человеческого постижения.
Ничтожество — вот основа твари, край бытия,
предел,
за которым лежит глухое, бездонное небытие, «кромешная тьма», чуждая всякого света.
Спастись от ужаса пред небытием можно, лишь отойдя от головокружительной бездны и обратившись лицом к Солнцу, — источнику всякой полноты, переместив свой бытийный центр из себя
за пределы себя, в Бога.
Если что-либо бывает, то необходимо ему из чего-либо возникать и куда-либо возвращаться, ибо безвоздушная область чистого небытия остается
за пределами досягаемости.
Понятий абсолютно антиидейных и внесофийных нет и быть не может, ex nihilo nihil fit [Из ничего не происходит ничего (лат.).], и даже пустейшие и ничтожнейшие или ложные понятия суть паразиты, вырастающие на живом древе идей; но также не может быть и понятий вполне и безусловно софийных, ибо понятия рождаются из дискурсивного мышления, которое соответствует раздробленному состоянию мира, сотканного из бытия и небытия, и подлинно софийная идея не есть уже понятие мышления, но выходит
за пределы разума (о чем ниже).
Духа лежит
за пределами теперешнего бытия.
Безусловная же антиидейность каких бы то ни было живых существ не может быть вообще допущена без того, чтобы не признать
за духом злобы способности не только извращать, портить, «клеветать» на мир, но в известных
пределах творить и свой антикосмос.
Идея-энтелехия есть одновременно и данность, как корень бытия, и задание, устремленность
за пределы наличности.
Нужно было бы перешагнуть, далее, и через учение Церкви о таинстве брака, а вслед
за тем пришлось бы выключить
за пределы принципиально допустимого в христианстве и все то отношение Церкви к природной плоти, которое находит выражение в литургических тайнодействиях, и не только в св.
И, однако, победу над пространственностью мы можем наблюдать из отдельных случаев жизни святых, появляющихся вдали от места нахождения, видящих
за пределами им физически доступного.
Павла о том, что «во Христе Иисусе не имеет силы ни мужской, ни женский пол» [Неточная цитата из Послания к Галатам (3:28).] в их человеческой поляризации, каковая здесь переходит
за эти
пределы.
Удаление Божества от мира, Его «трансцендентность»,
за известными
пределами становится равносильной практическому Его отрицанию, чувство отъединенности человека от Бога приводит его к миробожию.
Устремляясь к свету Божества, струящемуся в мироздании, язычник хочет прорваться
за пределы мира, совершить религиозный трансценз.
Барская брезгливость в отношении к хозяйству ничего общего не имеет с той от него свободой, о которой учит Евангелие: оно хочет не пренебрежения, но духовного преодоления, выхода
за пределы мира сего с его необходимостью [Ср. в моем сборнике «Два града»: «Христианство и социальный вопрос», «Хозяйство и религиозная личность» и др.
Иначе говоря, смерть, в которой Федоров склонен был вообще видеть лишь род случайности и недоразумения или педагогический прием, есть акт, слишком далеко переходящий
за пределы этого мира, чтобы можно было справиться с ней одной «регуляцией природы», методами физического воскрешения тела, как бы они ни были утонченны, даже с привлечением жизненной силы человеческой спермы в целях воскрешения или обратного рождения отцов сынами (на что имеются указания в учении Федорова).
Однако все это может остаться и вовсе не замеченным
за пределами Церкви.
См. прим. 19 к «Отделу второму»: «они хитрили, и Бог хитрил, но Бог самый искусный из хитрецов» (Гл. 3, «Семейство Имрана», 47).], ибо цель ее не в ней, а
за ее
пределами, — туда зовет и нудит историческая стихия.
Правда, эстетическое самодовольство и художественная ограниченность становятся невозможны уже и для реалиорного символизма, но вместе с тем и, конечно, вследствие того в нем начинает утрачиваться и художественное равновесие: искусство начинает метаться, оно в разных направлениях ищет выхода
за свои
пределы.
Возрождение религиозного искусства, если оно и последует, само по себе отнюдь еще не является ответом на эти запросы, потому что и оно остается еще в
пределах искусства, между тем идея софиургии выводит
за его
пределы.
Правда, всякая власть ограничена фактическими рамками своего проявления, но
за их
пределами она и не есть власть.
Неточные совпадения
Мой бедный Ленский!
за могилой // В
пределах вечности глухой // Смутился ли, певец унылый, // Измены вестью роковой, // Или над Летой усыпленный // Поэт, бесчувствием блаженный, // Уж не смущается ничем, // И мир ему закрыт и нем?.. // Так! равнодушное забвенье //
За гробом ожидает нас. // Врагов, друзей, любовниц глас // Вдруг молкнет. Про одно именье // Наследников сердитый хор // Заводит непристойный спор.
— Да нужно знать наконец
пределы. У меня и без того много хлопот около своих имений. Притом у нас дворяне и без того уже кричат на меня, будто я, пользуясь крайностями и разоренными их положеньями, скупаю земли
за бесценок. Это мне уж наконец надоело.
Возгнушается метатель грома и молнии, ему же все стихии повинуются, возгнушается колеблющий сердца из-за
пределов вселенныя дать мстити
за себя и самому царю, мечтающему быти его на земли преемником.
Воображение ее уносилось даже
за пределы того, что по законам обыкновенной морали считается дозволенным; но и тогда кровь ее по-прежнему тихо катилась в ее обаятельно-стройном и спокойном теле.
Минутами Климу казалось, что он один в зале, больше никого нет, может быть, и этой доброй ведьмы нет, а сквозь шумок
за пределами зала, из прожитых веков, поистине чудесно долетает до него оживший голос героической древности.