Неточные совпадения
В совести своей, необманной и нелицеприятной, столь загадочно свободной от
естественного человеческого себялюбия, человек ощущает, что Некто совесть, соведает вместе с ним его
дела, творит суд свой, всегда его видит.
6, § 68, стр.96.]. «Ewige Jungfrau» настолько не связана с полом, что для Беме вполне
естественным кажется понятие «männliche Jungfrau [Мужествующая
дева (нем.).]», каковою является, по Беме, первый Адам [См.: Myst.
Поэтому смерть, установляющая
естественную прерывность во всех человеческих
делах, а также налагающая неизбежную печать и на все человеческое творчество, спасает человека и от непрерывности в творчестве зла, а тем ослабляет, парализует его силу.
Не любишь ты меня,
естественное дело: // С другими я и так и сяк, // С тобою говорю несмело, // Я жалок, я смешон, я неуч, я дурак.
Как же ему было остаться? Мать желала — это опять другое и очень
естественное дело. В сердце ее отжили все чувства, кроме одного — любви к сыну, и оно жарко ухватилось за этот последний предмет. Не будь его, что же ей делать? Хоть умирать. Уж давно доказано, что женское сердце не живет без любви.
Неточные совпадения
С этим господином у Петра Петровича установились какие-то странные, впрочем, отчасти и
естественные отношения: Петр Петрович презирал и ненавидел его даже сверх меры, почти с того самого
дня, как у него поселился, но в то же время как будто несколько опасался его.
Он бы не задумался сгореть или утонуть за него, не считая этого подвигом, достойным удивления или каких-нибудь наград. Он смотрел на это, как на
естественное, иначе быть не могущее
дело, или, лучше сказать, никак не смотрел, а поступал так, без всяких умозрений.
— Да, да, вот денег-то в самом
деле нет, — живо заговорил Обломов, обрадовавшись этому самому
естественному препятствию, за которое он мог спрятаться совсем с головой. — Вы посмотрите-ка, что мне староста пишет… Где письмо, куда я его
девал? Захар!
В
день свадьбы Левин, по обычаю (на исполнении всех обычаев строго настаивали княгиня и Дарья Александровна), не видал своей невесты и обедал у себя в гостинице со случайно собравшимися к нему тремя холостяками: Сергей Иванович, Катавасов, товарищ по университету, теперь профессор
естественных наук, которого, встретив на улице, Левин затащил к себе, и Чириков, шафер, московский мировой судья, товарищ Левина по медвежьей охоте.
Он находил это
естественным, потому что делал это каждый
день и при этом ничего не чувствовал и не думал, как ему казалось, дурного, и поэтому стыдливость в девушке он считал не только остатком варварства, но и оскорблением себе.