«Нет такой природы (по свидетельству ап. Иоанна), для которой Бог был бы видим [Ориген ссылается на слова ап. Иоанна: «Бога не видел никто никогда; единородный Сын, Сущий в недре Отчем, Он явил» (Иоан. 1, 18).
Конечно, это достоинство и не могло бы быть восстановлено, если бы не было дано при самом создании человека, который ближе всего запечатлен ипостасью Логоса, единородного Сына Божия.
Вольная жертва самоотверженной любви, Голгофа Абсолютного, есть основа творения, ибо «так возлюбил Бог мир, что отдал Сына Своего Единородного», и послал Его «не судить мир, но чтобы мир спасен был чрез Него» (Ио. 3: 16-7).
Это зарождение есть, конечно, нечто принципиально отличное от того рождения из недр Своих, коим Отец предвечно, безвременно, безмужно и безженно рождает Своего Единородного, Возлюбленного Сына, а в Нем и через Него возрождает чад Божиих, родившихся не от плоти и крови, но от Бога.
— Если моя Амалия будет спасена, клянусь всемогущим богом над пречистым телом его единородного сына, и да погибну я в муках адских, да погибнет, как червь, род мой, когда я преступлю клятву эту…
Ты после смерти боярыни нашей, а твоей матери, остался у него один, как порох в глазу; а он все-таки говаривал, что легче бы ему видеть тебя, единородного своего сына, в ранней могиле, чем слугою короля польского или мужем неверной полячки!
Но и это в конечном итоге лишь символически раскрывает метафизику христианской картины мира, напоминает зрителю-прихожанину о спасении и надежде, о любви творца к человеку, ради его спасения отдающего единородного сына на заклание.
«Единоро́дный Сы́не» — неизменяемый гимн, входящий в состав второго антифона литургий Иоанна Златоуста и Василия Великого (Православная церковь и восточнокатолические церкви, использующие византийский обряд). (Википедия)
Я — сын земли, дитя планеты малой, Затерянной в пространстве мировом… Я — сын земли, где дни и годы — кратки, Где сладостна зеленая весна, Где тягостны безумных душ загадки, Где сны любви баюкает луна.
«Единоро́дный Сы́не» — неизменяемый гимн, входящий в состав второго антифона литургий Иоанна Златоуста и Василия Великого (Православная церковь и восточнокатолические церкви, использующие византийский обряд).
Но и это в конечном итоге лишь символически раскрывает метафизику христианской картины мира, напоминает зрителю-прихожанину о спасении и надежде, о любви творца к человеку, ради его спасения отдающего единородного сына на заклание.