Исходя из своего религиозного монизма, для которого Божество есть лишь
глубина бытия, а не трансцендентное начало, открывающееся миру, Эккегарт фактически устраняет откровение Божества в собственном смысле, заменяя его самооткровением твари («прорывом» чрез тварность); соответственно этому спиритуалистически истолковывается и евангельская история.
Онтология нашего спасения настолько глубока, дело его совершилось в такой
глубине бытия, что на его поверхности, в эмпирии, в «психологизмах» жизни, она до времени может и не ощущаться.
Неточные совпадения
И так как всякая субъектность, всякое кто conpai ается с объектностью, или что, и разделение
бытия на субъект и объект, кто и что, прорезает его до самой
глубины, то, очевидно, при постижении трансцендентности Божества следует отрицать не только всякое что или кто, но и самое отношение, связь между ними, вытекающую из раздвоения на кто и что.
Божественное Ничто как Нечто, или μη δν, обозначает собой изначальное, неточное
бытие в его неподвижной
глубине, в его ноуменальном единстве, божественной первооснове.
Перед лицом мировых неисследимостей, в беспредельности мировых пространств и безбрежности мировых времен, в неизмеримости мировых
глубин и необъятности мировых громад, — звучит он, этот чудесный голос, властно шепчущий: миру, во всей его безмерности, не принадлежит его
бытие, — оно ему дано.
И тогда неизбежно голосами мира, идущими из
глубины, внушаемо будет иное, противоположное сознание: мир не сотворен, он в себе самом имеет основу, есть свое собственное создание; нет высшего
бытия, чем мировое, и нет ничего, что было бы выше
бытия.
Софийность мира имеет для твари различную степень и
глубину: в высшем своем аспекте это — Церковь, Богоматерь, Небесный Иерусалим, Новое Небо и Новая Земля; во внешнем, периферическом действии в космосе она есть универсальная связь мира, одновременно идеальная и реальная, живое единство идеальности и реальности, мыслимосТи и
бытия, которого ищет новейшая спекулятивная философия (Фихте, Шеллинг, Гегель, неокантианство).
Личный характер
бытия, свою ипостасность, мы даже гипотетически не можем удалить из живого сознания (и в этом заключается лучшее опровержение «метафизики бессознательного», которая ипостасности хочет противопоставить ее же собственную
глубину и основу).
В действительности же номинализм этого миросозерцания идет дальше, он разлагает и человека, принужден отвергнуть реальность души человека, всегда ведь связанной с бесконечной
глубиной бытия мирового, и выбрасывает человека на поверхность.
Актом нашей умопостигаемой воли, в таинственной
глубине бытия, до времени, предмирно совершили мы избрание этого мира, поверили в него, определили себя к бытию в данной действительности, связались с этим миром тысячами нитей.
Но свободный творческий акт совершается вне власти времени, ибо в нем нет никакой детерминированности, он исходит из той
глубины бытия, которая не подчинена времени, он есть прорыв из другого порядка бытия.
Неточные совпадения
— Все — программы, спор о программах, а надобно искать пути к последней свободе. Надо спасать себя от разрушающих влияний
бытия, погружаться в
глубину космического разума, устроителя вселенной. Бог или дьявол — этот разум, я — не решаю; но я чувствую, что он — не число, не вес и мера, нет, нет! Я знаю, что только в макрокосме человек обретет действительную ценность своего «я», а не в микрокосме, не среди вещей, явлений, условий, которые он сам создал и создает…
То, что называют «
бытием», не есть последняя
глубина.
Национализм может лишь утверждать и развивать то природно-историческое народное
бытие, в
глубине которого может загореться мессианская идея, как молния, сходящая с духовного неба.
В конце концов на большей
глубине открывается, что Истина, целостная истина есть Бог, что истина не есть соотношение или тождество познающего, совершающего суждение субъекта и объективной реальности, объективного
бытия, а есть вхождение в божественную жизнь, находящуюся по ту сторону субъекта и объекта.
Можно сказать, что война происходит в небесах, в иных планах
бытия, в
глубинах духа, а на плоскости материальной видны лишь внешние знаки того, что совершается в
глубине.