Религия представляет собой настолько универсальный факт человеческой жизни, что просто его отрицать никому невозможно; если и скажут, что религия не может в настоящее время считаться свойственной в одинаковой мере всему человечеству, то ведь не надо забывать, что этот же аргумент еще
в большей степени применим к эстетике, этике, даже науке.
Однако по природе своей, по своему иерархическому месту в творении, в мире, человек имеет преимущество пред ангелами, ему
в большей степени принадлежит полнота образа Божия.
Неточные совпадения
Как и
в прочем невозможно мыслить что-либо, если думать о чуждом и заниматься другим, и ничего нельзя присоединять к предмету мысли, чтобы получился самый этот предмет, — так же следует поступать и здесь, ибо, имея представление другого
в душе, нельзя этого мыслить вследствие действия представления, и душа, охваченная и связанная другим, не может получить впечатления от представления противоположного; но, как говорится о материи, она должна быть бескачественна, если должна воспринимать образы (τύπους) всех вещей, также и душа должна быть
в еще
большей степени бесформенна, раз
в ней не должно быть препятствия для ее наполнения и просвещения высшей (της πρώτης) природой.
Он не имеет
в себе ничего
большего или низшего, но есть — с какой угодно стороны — μονάς и, так сказать, ένας [Неделимое… единое (греч.).]… сложностью до некоторой
степени ограничивалась бы и нарушалась бы простота божественной природы» [Ibid, § 6.].
Для тех, кто всего более дорожит стройностью системы и верит
в возможность адекватного выражения сущего
в понятиях дискурсивного мышления, кто
в большей или меньшей
степени одержим mania Hegeliana [Гегельянская мания (лат.) — одержимость философа «пафосом системы», о которой Булгаков писал
в «Трагедии философии».
Одни из них развивались наряду с христианством и
в борьбе с ним, а потому имеют
в большей или меньшей
степени враждебный христианству характер, — таков талмудический иудаизм и мусульманство.
Христианство вполне удерживает серьезный и трагический характер, свойственный вообще религии, и даже
больше, чем всякая другая религия, дает оно почувствовать горечь мира, вселяет
в отношении к нему известную безочарованность, а вместе и заставляет ощутить
степень удаления человека от Бога.
Ей, ни в чем неповинной, или же вернее сказать, виновной лишь в роковой ошибке выхода за вас замуж, в чем одинаково, если не
в большей степени, виновны и мы с княгиней, быть извергнутой из того общества, в котором она выросла и к которому по праву принадлежит, было бы, надеюсь, и вы согласитесь со мной, высшею несправедливостью.
Тоска и ужас вызываются не только тем, что кончается и умирает дорогое нам, к чему мы привязаны, но
в большей степени и еще глубже тем, что разверзается бездна между временем и вечностью.
Неточные совпадения
Взобравшись узенькою деревянною лестницею наверх,
в широкие сени, он встретил отворявшуюся со скрипом дверь и толстую старуху
в пестрых ситцах, проговорившую: «Сюда пожалуйте!»
В комнате попались всё старые приятели, попадающиеся всякому
в небольших деревянных трактирах, каких немало выстроено по дорогам, а именно: заиндевевший самовар, выскобленные гладко сосновые стены, трехугольный шкаф с чайниками и чашками
в углу, фарфоровые вызолоченные яички пред образами, висевшие на голубых и красных ленточках, окотившаяся недавно кошка, зеркало, показывавшее вместо двух четыре глаза, а вместо лица какую-то лепешку; наконец натыканные пучками душистые травы и гвоздики у образов, высохшие до такой
степени, что желавший понюхать их только чихал и
больше ничего.
В делах
большого хозяйства и
в этом и
в других имениях он держался самых простых, нерискованных приемов и был
в высшей
степени бережлив и рассчетлив на хозяйственные мелочи.
— Да, — повторила Катя, и
в этот раз он ее понял. Он схватил ее
большие прекрасные руки и, задыхаясь от восторга, прижал их к своему сердцу. Он едва стоял на ногах и только твердил: «Катя, Катя…», а она как-то невинно заплакала, сама тихо смеясь своим слезам. Кто не видал таких слез
в глазах любимого существа, тот еще не испытал, до какой
степени, замирая весь от благодарности и от стыда, может быть счастлив на земле человек.
Степени знатности рассчитаю я по числу дел, которые
большой господин сделал для отечества, а не по числу дел, которые нахватал на себя из высокомерия; не по числу людей, которые шатаются
в его передней, а по числу людей, довольных его поведением и делами.
— Естем до живего доткнентным! (Я оскорблен до последней
степени!) — раскраснелся вдруг маленький пан как рак и живо,
в страшном негодовании, как бы не желая
больше ничего слушать, вышел из комнаты. За ним, раскачиваясь, последовал и Врублевский, а за ними уж и Митя, сконфуженный и опешенный. Он боялся Грушеньки, он предчувствовал, что пан сейчас раскричится. Так и случилось. Пан вошел
в залу и театрально встал пред Грушенькой.