Неточные совпадения
Моя религия не есть мое создание, иначе она вовсе не есть религия; она убеждает
силою непосредственной своей достоверности, притом иною,
высшею убедительностью, чем факты внешней действительности, напр., ощущение этого стола, этой стены, этого шума.
Не человек действует или «полагает» («setzt») здесь, как это имеет место в субъективно-идеалистических построениях, но в человеке происходит, полагается, в нем говорят
высшие сущности и
силы.
Поэтому недостижимая ясность
сил небесных часто называется в богословии тьмою, чему не надо удивляться, ибо и
высшая мудрость сама, которой близки эти
силы, часто обозначается тьмою» (III, сар. 19).
Мир не может вовсе не удаться, иначе говоря, тварный меон не может разложиться обратно в укон, потонуть в беспредельности — άπειρον, небытие не может волнами своими всплеснуть до неба и победить божественную
силу, однако в
силу свободы своей мир может задерживаться в состоянии меональности, не достигая
высшей степени бытия.
Разумеется, для человечества, насколько оно живет в плоскости ума, а следовательно, до известной степени обречено на науку и философию, должна иметь
силу этика ума, существует обязанность логической честности, борьбы с умственной ленью, добросовестного преодоления преодолимых трудностей, но религиозно перед человеком ставится еще
высшая задача — подняться над умом, стать выше ума, и именно этот путь указуют люди христианского, религиозного подвига [На основании сказанного определяется и наш ответ на вопрос о «преображении разума», поставленный кн.
Напротив, в платонизме понимание тела как зла, оков и темницы для духа (выраженное с наибольшей
силой в «Федоне» и отчасти «Федре») еще борется с более положительным к нему отношением, которое
высшего напряжения достигает в платоновской эротике.
Но в то же время борьба за пол необходимо является и борьбой с сексуальностью, и это интимное борение в самом поле просветляет его изнутри; борьба же против сексуальности есть вражда и против пола, которая хочет обезличения вместо
высшего утверждения личности, слабости вместо укрощенной
силы.
Правда, что легкость и ошибочность этого представления о своей вере смутно чувствовалась Алексею Александровичу, и он знал, что когда он, вовсе не думая о том, что его прощение есть действие
высшей силы, отдался этому непосредственному чувству, он испытал больше счастья, чем когда он, как теперь, каждую минуту думал, что в его душе живет Христос и что, подписывая бумаги, он исполняет Его волю; но для Алексея Александровича было необходимо так думать, ему было так необходимо в его унижении иметь ту, хотя бы и выдуманную, высоту, с которой он, презираемый всеми, мог бы презирать других, что он держался, как за спасение, за свое мнимое спасение.
— Видит Бог, невольно. Все не говорил, целую жизнь не говорил словоерсами, вдруг упал и встал с словоерсами. Это делается
высшею силой. Вижу, что интересуетесь современными вопросами. Чем, однако, мог возбудить столь любопытства, ибо живу в обстановке, невозможной для гостеприимства.
Неточные совпадения
Но друг мой, ведая, что
высшая власть недостаточна в
силах своих на претворение мнений мгновенно, начертал путь повременным законоположениям к постепенному освобождению земледельцев в России.
Когда российское воинство, поражая гордых оттоманов, превысило чаяние всех, на подвиги его взирающих оком равнодушным или завистливым, ты, призванный на торжественное благодарение богу браней, богу
сил, о! ты, в восторге души твоей к Петру взывавший над гробницею его, да приидет зрети плода своего насаждения: «Восстани, Петр, восстани»; когда очарованное тобою ухо очаровало по чреде око, когда казалося всем, что приспевый ко гробу Петрову, воздвигнути его желаешь,
силою высшею одаренный, — тогда бы и я вещал к Ломоносову: зри, зри, и здесь твое насаждение.
Ибо и отрекшиеся от христианства и бунтующие против него в существе своем сами того же самого Христова облика суть, таковыми же и остались, ибо до сих пор ни мудрость их, ни жар сердца их не в
силах были создать иного
высшего образа человеку и достоинству его, как образ, указанный древле Христом.
Из инстинкта самосохранения русский народ привык подчиняться внешней
силе, чтобы она не раздавила его, но внутренно он считает состояние
силы не
высшим, а низшим состоянием.
Тот мрак душевный, тот ужас, который охватывает
силу отходящую и разлагающуюся, но не способную к жертве и отречению, ищет опьянения, дающего иллюзию
высшей жизни.