Неточные совпадения
— С веры начинается всякое понимание, обладание верой есть
высшая добродетель
души (лат.).
В системе Плотина посредствующую роль между Единым и миром играет νους [Нус (греч. — ум, разум) — одна из основных категорий античной философии, разработанная Анаксагором и последующими философами.], образующий второе и не столь уже чистое единство — мышления и бытия, а непосредственным восприемником влияний νους служит Мировая
Душа, имеющая
высший и низший аспект, и она изливается уже в не имеющую подлинного бытия, мэоническую (μη δν) и потому злую материю.
Как и в прочем невозможно мыслить что-либо, если думать о чуждом и заниматься другим, и ничего нельзя присоединять к предмету мысли, чтобы получился самый этот предмет, — так же следует поступать и здесь, ибо, имея представление другого в
душе, нельзя этого мыслить вследствие действия представления, и
душа, охваченная и связанная другим, не может получить впечатления от представления противоположного; но, как говорится о материи, она должна быть бескачественна, если должна воспринимать образы (τύπους) всех вещей, также и
душа должна быть в еще большей степени бесформенна, раз в ней не должно быть препятствия для ее наполнения и просвещения
высшей (της πρώτης) природой.
«
Высшее дело благодати в том, что она приводит
душу в то, что есть она сама» (197).
Если же это так, то, очевидно, разумные существа низошли из
высшего состояния в низшее, и притом не только
души, заслужившие это нисшествие разнообразием своих движений, но и те существа, которые были низведены из
высшего и невидимого состояния в это низшее и видимое для служения всему миру, хотя и не по своему желанию: суете во твари повинуся не волею, но за повинувшаго ю на уповании (Рим. 8:20).
Душа исходит из
высшей области, а умный дух из низшей, они соединяются вместе, по образу единения мужского и женского, а только соединившись вместе, они светят и отражают
высший свет.
Человек, умирающий без детей, несет суд своей
душе, потому что она не может подняться до
высшего мира, до ступени Иосифа, где находится «Древо Мудрости».
Высшее свое выражение духовная двуполость человека получает в религиозном самосознании, в обращенности
души к Богу, которая обычно определяется у религиозных и мистических писателей как «духовный брак».
Муки полнейшего разочарования в себе и в своем пути, а в то же время нежелание и неспособность принять это разочарование, и вдобавок еще сознание
высшей своей природы и мучительно завистливое влечение к божественному миру — терзают
душу невыразимыми на человеческом языке страданиями.
Неточные совпадения
Когда российское воинство, поражая гордых оттоманов, превысило чаяние всех, на подвиги его взирающих оком равнодушным или завистливым, ты, призванный на торжественное благодарение богу браней, богу сил, о! ты, в восторге
души твоей к Петру взывавший над гробницею его, да приидет зрети плода своего насаждения: «Восстани, Петр, восстани»; когда очарованное тобою ухо очаровало по чреде око, когда казалося всем, что приспевый ко гробу Петрову, воздвигнути его желаешь, силою
высшею одаренный, — тогда бы и я вещал к Ломоносову: зри, зри, и здесь твое насаждение.
Правда, что легкость и ошибочность этого представления о своей вере смутно чувствовалась Алексею Александровичу, и он знал, что когда он, вовсе не думая о том, что его прощение есть действие
высшей силы, отдался этому непосредственному чувству, он испытал больше счастья, чем когда он, как теперь, каждую минуту думал, что в его
душе живет Христос и что, подписывая бумаги, он исполняет Его волю; но для Алексея Александровича было необходимо так думать, ему было так необходимо в его унижении иметь ту, хотя бы и выдуманную, высоту, с которой он, презираемый всеми, мог бы презирать других, что он держался, как за спасение, за свое мнимое спасение.
Слова кондуктора разбудили его и заставили вспомнить о матери и предстоящем свидании с ней. Он в
душе своей не уважал матери и, не отдавая себе в том отчета, не любил ее, хотя по понятиям того круга, в котором жил, по воспитанию своему, не мог себе представить других к матери отношений, как в
высшей степени покорных и почтительных, и тем более внешне покорных и почтительных, чем менее в
душе он уважал и любил ее.
— Но в том и вопрос, — перебил своим басом Песцов, который всегда торопился говорить и, казалось, всегда всю
душу полагал на то, о чем он говорил, — в чем полагать
высшее развитие? Англичане, Французы, Немцы — кто стоит на
высшей степени развития? Кто будет национализовать один другого? Мы видим, что Рейн офранцузился, а Немцы не ниже стоят! — кричал он. — Тут есть другой закон!
И одинаково тяжело, мучительно наступало совершающееся, и одинаково непостижимо при созерцании этого
высшего поднималась
душа на такую высоту, которой она никогда и не понимала прежде и куда рассудок уже не поспевал за нею.