Неточные совпадения
Вопрос, который ставится в «Критике чистого разума», таков: как возможна
наука в качестве объективного, общезначимого знания, если, конечно, оно возможно?
Фактической предпосылкой для наукоучения Канта явился, несомненно, Ньютон, и общий
вопрос о возможности
науки для Канта конкретно формулировался так: как возможен Ньютон, если и поскольку он возможен?
Отвечая на этот чисто аналитический и критический
вопрос, Кант установил, как ему это казалось (а многим кажется и до сих пор), основу общезначимых суждений для
науки и в своем учении об опыте попытался выковать броню, предохраняющую от скептицизма, причем фактические условия познания были возведены им в ранг основоположных, категориальных синтезов.
Для того чтобы правомерно поставить этот
вопрос в трансцендентальном смысле, не нужно еще предрешать
вопроса о характере религии и данном ее содержании; достаточно лишь того, чтобы можно было и относительно религии поставить то же самое если, какое подразумевается относительно
науки, этики, эстетики: если. она есть.
Относительно
науки о религии уместно поставить тот же самый
вопрос, что и относительно религиозной философии: нужна ли для религии
наука о религии, имеет ли она положительный религиозный смысл или ценность?
Разумеется, для человечества, насколько оно живет в плоскости ума, а следовательно, до известной степени обречено на
науку и философию, должна иметь силу этика ума, существует обязанность логической честности, борьбы с умственной ленью, добросовестного преодоления преодолимых трудностей, но религиозно перед человеком ставится еще высшая задача — подняться над умом, стать выше ума, и именно этот путь указуют люди христианского, религиозного подвига [На основании сказанного определяется и наш ответ на
вопрос о «преображении разума», поставленный кн.
При первом шаге дилетанты предъявляют допросные пункты, труднейшие
вопросы науки хотят вперед узнать, чтоб иметь залог, что такое дух, абсолютное… да так, чтоб определение было коротко и ясно, т. е. дайте содержание всей науки в нескольких сентенциях, — это была бы легкая наука!
Автору кажется, что бесполезно толковать об основных
вопросах науки только тогда, когда нельзя сказать о них ничего нового и основательного, когда не приготовлена еще возможность видеть, что наука изменяет свои прежние воззрения, и показать, в каком смысле, по всей вероятности, должны они измениться. Но когда выработаны материалы для нового воззрения на основные вопросы нашей специальной науки, и можно, и должно высказать эти основные идеи.
Неточные совпадения
— Но, — сказал Сергей Иванович, тонко улыбаясь и обращаясь к Каренину, — нельзя не согласиться, что взвесить вполне все выгоды и невыгоды тех и других
наук трудно и что
вопрос о том, какие предпочесть, не был бы решен так скоро и окончательно, если бы на стороне классического образования не было того преимущества, которое вы сейчас высказали: нравственного — disons le mot [скажем прямо] — анти-нигилистического влияния.
Так что, кроме главного
вопроса, Левина мучали еще другие
вопросы: искренни ли эти люди? не притворяются ли они? или не иначе ли как-нибудь, яснее, чем он, понимают они те ответы, которые дает
наука на занимающие его
вопросы?
Они не кричали, не спорили, а вели серьезные беседы по
вопросам политической экономии,
науки мало знакомой и не любимой Самгиным.
Эскулап [Эскулап (греч.) — врач.] задумался, пробормотал что-то о каком-то «градоначальническом веществе», якобы источающемся из градоначальнического тела, но потом, видя сам, что зарапортовался, от прямого разрешения
вопросов уклонился, отзываясь тем, что тайна построения градоначальнического организма
наукой достаточно еще не обследована.
Я уже не говорю про медицину;
наука, дескать, лжет,
наука ошибается, доктора не сумели отличить истины от притворства, — пусть, пусть, но ответьте же мне, однако, на
вопрос: для чего ему было притворяться?