Неточные совпадения
Это превращение укона в меон есть создание общей материи тварности, этой
Великой Матери всего природного
мира.
Иначе говоря, это —
Великая Матерь Земля, лик которой греки чтили под именем Деметры (γη μη τη ρ); это та Земля, которую сотворил Господь «в начале» при создании
мира (вместе с «небом»).
Великая Матерь, земля сырая! в тебе мы родимся, тобою кормимся, тебя осязаем ногами своими, в тебя возвращаемся. Дети земли, любите матерь свою, целуйте ее исступленно, обливайте ее слезами своими, орошайте потом, напойте кровью, насыщайте ее костями своими! Ибо ничто не погибает в ней, все хранит она в себе, немая память
мира, всему дает жизнь и плод. Кто не любит землю, не чувствует ее материнства, тот — раб и изгой, жалкий бунтовщик против матери, исчадие небытия.
Великая правда «оккультного» мировоззрения состоит в настойчивом утверждении этой всеобщей одушевленности
мира, которая исключает мертвую, бездушную, ничего не говорящую, безразличную, бескачественную материю.
Мир является
великой иерархией идейных существ, идейным организмом, и в этом постижении софийности «мертвого»
мира лежит заслуга оккультизма [Под оккультизмом я разумею здесь не столько современный, школьный оккультизм, воспитываемый особой тренировкой, но общую природную способность человека проникать за кору явлений, особенно свойственную народам в ранние эпохи развития и отразившуюся в сказке, эпосе, фольклоре, верованиях и «суевериях».], сближающая его с ««поэтическим восприятием» природы вообще.
А это значит, что сила первородного греха хотя была
велика и вредительна, но осталась ограниченной в субстанииалъно испорченном
мире не могла бы родиться Богоматерь, и такую плоть не мог был бы приять на Себя Спаситель
мира.
Это наступает вместе с той религиозной зрячестью, какая приходит в
мир с воплощением Слова. «
Великий Пан» умер, но одновременно народился новый, преображенный Пан.
Воплотившийся Бог до конца разделил судьбу испорченного грехом
мира и человека, до крестной муки и смерти [«На землю сшел еси, да спасеши Адама, и на земли не обрет сего, Владыко, даже до ада снизшел, еси ищай» (Утреня
Великой Субботы, Похвалы, статья первая, ст. 25).], и все отдельные моменты земной жизни Спасителя представляют как бы единый и слитный акт божественной жертвы [Интересную литургическую иллюстрацию этой мысли мы имеем в том малоизвестном факте, что богослужения пред Рождеством Христовым включают в себя сознательные и преднамеренные параллели богослужению Страстной седмицы, преимущественно
Великой Пятницы и Субботы, и отдельные, притом характернейшие песнопения воспроизводятся здесь лишь с необходимыми и небольшими изменениями.
Несовершеннолетние чужды пороков, свойственных взрослым, но зато они не могут достигнуть и их добродетелей.]. «
Великий пан умер» [Этими словами, в изложении Плутарха, символически обозначен конец античного
мира (Плутарх.
История свершится не тем, что падут
великие державы и будет основано одно мировое государство с демократией, цивилизацией и социализмом, — все это, само по себе взятое, есть тлен и имеет значение лишь по связи с тем, что совершается в недрах
мира между человеком и Богом.
— Добро пожаловать еще раз! — промолвил Василий Иванович, прикладывая по-военному руку к засаленной ермолке, прикрывавшей его голову. — Вы, я знаю, привыкли к роскоши, к удовольствиям, но и
великие мира сего не гнушаются провести короткое время под кровом хижины.
Художник Роман Прокофьевич Истомин еще очень незадолго перед этим событием выделился из ряда своих товарищей одною весьма талантливою работою, давшею ему сразу имя, деньги, знакомства многих
великих мира сего и расположение множества женщин.
Неточные совпадения
Великим всемирным поэтом именуют его, парящим высоко над всеми другими гениями
мира, как парит орел над другими высоко летающими.
Земное
великое поприще суждено совершить им: все равно, в мрачном ли образе или пронестись светлым явленьем, возрадующим
мир, — одинаково вызваны они для неведомого человеком блага.
Спит ум, может быть обретший бы внезапный родник
великих средств; а там имение бух с аукциона, и пошел помещик забываться по
миру с душою, от крайности готовою на низости, которых бы сам ужаснулся прежде.
Так я все веду речь эту не к тому, чтобы начать войну с бусурменами: мы обещали султану
мир, и нам бы
великий был грех, потому что мы клялись по закону нашему.
Кто
мир нравственный уподобил колесу, тот, сказав
великую истину, не иное что, может быть, сделал, как взглянул на круглый образ земли и других
великих в пространстве носящихся тел, изрек только то, что зрел.