Это было преступление без заранее обдуманного намерения: однажды вечером мать ушла куда-то, оставив меня домовничать с ребенком; скучая, я развернул одну из книг отчима — «
Записки врача» Дюма-отца — и между страниц увидал два билета — в десять рублей и в рубль.
Причины смерти почти всякий раз регистрируются священниками по
запискам врачей и фельдшеров, много тут фантазии, [Между прочим, я встречал тут такие диагнозы, как неумеренное питье от груди, неразвитость к жизни, душевная болезнь сердца, воспаление тела, внутреннее истощение, курьезный пневмоний, Шпер и проч.] но в общем этот материал по существу тот же, что и в «Правдивых книгах», не лучше и не хуже.
Я послал Михайловскому «
Записки врача» при письме, где писал, что охотно поместил бы свои «Записки» в «Русском богатстве», если бы можно было сделать как-нибудь так, чтобы появление мое в этом журнале не знаменовало моего как бы отхода от марксизма.
Неточные совпадения
В каких бьющих по нервам условиях проходит деятельность
врача, можно было достаточно видеть из предыдущих глав этих
записок.
Записки мои — это не
записки старого, опытного
врача, подводящего итоги своим долгим наблюдениям и размышлениям, выработавшего определенные ответы на все сложные вопросы врачебной науки, этики и профессии; это также не
записки врача-философа, глубоко проникшего в суть науки и вполне овладевшего ею.
На амбулаторный прием нашего профессора-сифилидолога пришла молодая женщина с
запискою от
врача, который просил профессора определить, не сифилитического ли происхождения сыпь у больной.
Флегонт Никитич повествовал о том, как, года за два до своего отъезда из Сибири, он составлял на пароходе «Коссаговский», во время остановки его у Нарыма, акт о самоубийстве ехавшего на службу иркутского городового
врача, Антона Михайловича Шатова, оставившего после себя
записку, что он завещает все находившееся при нем имущество и деньги тому полицейскому офицеру, который будет составлять акт о его самоубийстве, причем просить его похлопотать, чтобы его похоронили рядом с той арестанткой, которая только что умерла на барже.
Они успели уже, впрочем, повидаться со всеми своими знакомыми, и, наконец, Мари написала, между прочим,
записку и к своему петербургскому
врачу, которою извещала его, что они приехали в Петербург и весьма желали бы, чтоб он как-нибудь повидался с ними.