На перекрестке стоял живой милиционер, в запыленной витрине смутно виднелись
железные листы с тесными рядами пирожных с рыжим кремом, сено устилало площадь, и шли, и ехали, и разговаривали, в будке торговали вчерашними московскими газетами, содержащими в себе потрясающие известия, невдалеке призывно пересвистывались московские поезда. Словом, это была цивилизация, Вавилон, Невский проспект.
Выйдя из гостиницы, стал на крыльце. Дождь так и хлещет, тьма стоит непроглядная, едва светятся уличные фонари, с шумом и звоном стучат крупные дождевые капли о
железные листы наддверного зонта.
И еще выделялся глубокий, тревожный гул тополей, а на старой крыше «магазина»
железные листы гремели, как будто кто трогал их или пробегал тяжелыми торопливыми шагами.
Мать, щегольски разодетая, по данному ей от меня знаку, выбегала из гостиной, надевала на себя высокий белый фартук, снимала бережно ножичком чудное пирожное с
железного листа, каждую фигурку окропляла малиновым сиропом, красиво накладывала на большое блюдо и возвращалась к своим гостям.
Метель загудела где-то в дымоходах, прошелестела за стеной. Багровый отсвет лег на темный
железный лист у печки. Благословение огню, согревающему медперсонал в глуши!
Неточные совпадения
И в это же время, как бы одолев препятствия, ветер посыпал снег с крыш вагонов, затрепал каким-то
железным оторванным
листом, и впереди плачевно и мрачно заревел густой свисток паровоза. Весь ужас метели показался ей еще более прекрасен теперь. Он сказал то самое, чего желала ее душа, но чего она боялась рассудком. Она ничего не отвечала, и на лице ее он видел борьбу.
Железная, когда-то зеленая крыша, давно некрашенная, краснела от ржавчины, и несколько
листов были задраны кверху, вероятно, бурей; тес, которым был обшит дом, был ободран местами людьми, обдиравшими его там, где он легче отдирался, отворачивая ржавые гвозди.
В углу, между соседнею дверью и круглою
железною печкою, стояла узкая деревянная кроватка, закрытая стеганым бумажным одеялом; развернутый ломберный стол, на котором валялись книги,
листы бумаги, высыпанный на бумагу табак, половина булки и тарелка колотого сахару со сверточком чаю; три стула, одно кресло с засаленной спинкой и ветхая этажерка, на которой опять были книги, бумаги, картузик табаку, человеческий череп, акушерские щипцы, колба, стеклянный сифон и лакированный пояс с бронзовою пряжкой.