Нет, уж это дело в Одессе произошло. Я думаю, какой ущерб для партии? Один умер, а другой на его место становится в ряды. Железная когорта, так сказать. Взял я, стало быть, партбилетик у покойника и в Баку. Думаю, место тихое, нефтяное, шмендефер можно развернуть — небу станет жарко. И, стало быть, открывается дверь, и знакомый Чемоданова — шасть. Дамбле! У него девятка, у меня жир. Я к окнам, а окна во втором этаже.
Нечего сказать — крутая каша, хоть топором руби. Махнул ротный рукой: «Убрать его, лахудру, пока что», — и сам за ворота. Вся рота слыхала, не потушить, надо дело по всей форме разворачивать.
И он разворачивал передо мною один план за другим и взволнованно водил пальцем по желтым, красным и серым квадратикам, по непонятным для меня надписям: «квершлаг», «бремсберг», «капитальный просек» и т. п.
Нечистой силы много, – мужчина с удовольствием посмотрел на их слегка ошарашенные физиономии и медленно принялся разворачивать большую шоколадную конфету.
Народ в машинах быстро сообразил, что пора сваливать отсюда, и стал разворачивать машины, причём быстро.
Он светил ей всё время, пока женщина разворачивала машину на расчищенном пятачке и выезжала из переулка.
Нечистой силы много, – мужчина с удовольствием посмотрел на их слегка ошарашенные физиономии и медленно принялся разворачивать большую шоколадную конфету.