Неточные совпадения
До половины 70-х годов в русской публике Гонкуров, наверно, знали только усердные читатели французских
романов на языке подлинников; но наша читающая масса, принужденная довольствоваться
переводами, не знала о них почти ничего.
Правда, переводчики не особенно кинулись на их другие
романы, но это объясняется вообще той неразборчивостью, с какой у нас делаются
переводы.
Задолго до поездки моей на выставку вышел следующий
роман Золя «Страница
романа». О нем я здесь распространяться не стану, тем более, что читатели «Слова» очень недавно прочли его в русском
переводе. Меня опять-таки интересовал в нем один, чисто литературный вопрос.
Золя, по его словам, постоянно получает предложения от русских редакций и охотно идет на всякую комбинацию по части
переводов его
романов. С русским гонораром он хорошо знаком и первый сообщил мне заинтересованным голосом, что его приятель Доде получает от петербургской газеты, где появляются его фельетоны, такую-то плату за строчку.
Перед тем он мне сообщил также, что тот московский журнал, где помещали
перевод его «Набоба», обратился к нему с предложением: доставить ему рукопись нового
романа раньше появления его в Париже за особый гонорар.
Неточные совпадения
Как раньше, Любаша начала устраивать вечеринки, лотереи в пользу ссыльных, шила им белье, вязала носки, шарфы; жила она
переводами на русский язык каких-то
романов, пыталась понять стихи декадентов, но говорила, вздыхая:
— Жил в этом доме старичишка умный, распутный и великий скаред. Безобразно скуп, а трижды в год переводил по тысяче рублей во Францию, в бретонский городок — вдове и дочери какого-то нотариуса. Иногда поручал
переводы мне. Я спросила: «
Роман?» — «Нет, говорит, только симпатия». Возможно, что не врал.
Но Телепнева нельзя отождествлять с автором. У меня не было его романической истории в гимназии, ни
романа с казанской барыней, и только дерптская влюбленность в молодую девушку дана жизнью. Все остальное создано моим воображением, не говоря уже о том, что я, студентом, не был богатым человеком, а жил на весьма скромное содержание и с 1856 года стал уже зарабатывать научными
переводами.
С тех пор мы нигде не видались, и только раз я получил от нее — уже не помню где — письмо по поводу моего —
романа"Жертва вечерняя", который она прочла только что в немецком
переводе.
Карп Карпович был грамотный. С малолетства жил всегда при господах и при отце Погореловой состоял в должности земского. Кроме книг священного писания, он читал много книг и светских, какие, разумеется, попадались под руку. По большей части это были
романы иностранных писателей в плохих
переводах, которыми тогда была наводнена русская книжная торговля.