Тебетеев раскрыл рот и с косою усмешкой напомнил, что в одной своей брошюре виконт Басс-Рив выделял немцев из семьи народов, способных на
высшую культуру. Они — те же гунны, и после их временного торжества, когда все просветленные народы индоевропейского происхождения сплотятся между собой, они будут изгнаны, приперты к морю, куда и ринутся, как стадо свиней евангельской притчи.
Как объяснить это долгое отсутствие просвещения в России, у народа очень одаренного и способного к восприятию
высшей культуры, как объяснить эту культурную отсталость и даже безграмотность, это отсутствие органических связей с великими культурами прошлого?
В тогдашней литературе романов не было ни одной вещи в таком точно роде. Ее замысел я мог считать совершенно самобытным. Никому я не подражал. Теперь я бы не затруднился сознаться в этом. Не помню, чтобы прототип такой"истории развития"молодого человека, ищущего
высшей культуры, то есть"Ученические годы Вильгельма Мейстера"Гете, носился предо мною.
Дикие племена, стоящие вне всякой культуры, имеют сильно развитые челюсти и крепкие, здоровые зубы; у народов полуцивилизованных число людей с гнилыми зубами колеблется между 5–25 %, тогда как у народов
высшей культуры костоедою зубов поражено более 80 %.
Неточные совпадения
Германский народ на своих духовных вершинах сознает себя не носителем Христова Духа, а носителем
высшей и единственной духовной
культуры.
Русь совсем не свята и не почитает для себя обязательно сделаться святой и осуществить идеал святости, она — свята лишь в том смысле, что бесконечно почитает святых и святость, только в святости видит
высшее состояние жизни, в то время как на Западе видят
высшее состояние также и в достижениях познания или общественной справедливости, в торжестве
культуры, в творческой гениальности.
Каждый народ борется за свою
культуру и за
высшую жизнь в атмосфере национальной круговой поруки.
Невозможно утвердить всеславянскую идею на почве признания восточного православия единственным и полным источником
высшей духовной
культуры, так как этим отлучаются от духовного обращения поляки и все славяне-католики.
Но германское сознание у Фихте, у старых идеалистов и романтиков, у Р. Вагнера и в наше время у Древса и Чемберлена с такой исключительностью и напряженностью переживает избранность германской расы и ее призванность быть носительницей
высшей и всемирной духовной
культуры, что это заключает в себе черты мессианизма, хотя и искаженного.