— Что меня бесит, Ваня, это то, что ты не хочешь
положить карты на стол. Ты — ревнивец, а все сводишь к принципам!.. Протестуешь из-за высшей морали. И тут у тебя нет искренности. Говори, что ты находишь в моих поступках… неблаговидного?
— Гм! — промычал банкомет и, злостно бросая направо, налево, дометал талию. — Однако этак нельзя, — сказал он,
положив карты: — я бастую. Этак нельзя, Захар Иваныч, — прибавил он: — мы играли на чистые, а не на мелок.
— Нет, уж нынче не любит, — подхватила Фатеева. — Однако будет играть! Мне что-то очень нехорошо!.. — прибавила она,
кладя карты и отодвигая от себя стол.
Николай Дмитриевич протянул руку за прикупом, но покачнулся и повалил свечку. Евпраксия Васильевна подхватила ее, а Николай Дмитриевич секунду сидел неподвижно и прямо,
положив карты на стол, а потом взмахнул руками и медленно стал валиться на левую сторону. Падая, он свалил столик, на котором стояло блюдечко с налитым чаем, и придавил своим телом его хрустнувшую ножку.
Неточные совпадения
Татарин, вспомнив манеру Степана Аркадьича не называть кушанья по французской
карте, не повторял за ним, но доставил себе удовольствие повторить весь заказ по
карте: «суп прентаньер, тюрбо сос Бомарше, пулард а лестрагон, маседуан де фрюи….» и тотчас, как на пружинах,
положив одну переплетенную
карту и подхватив другую,
карту вин, поднес ее Степану Аркадьичу.
Обед, продолжавшийся около трех часов, кончился; хозяин
положил салфетку на стол, все встали и пошли в гостиную, где ожидал их кофей,
карты и продолжение попойки, столь славно начатой в столовой.
Он вынес изодранную
карту Чусанского архипелага и островов Сэдль,
положил ее на крышку люка, а сам сжался от холода в комок и стал незаметен, точно пропал с глаз долой.
— Ты прежде заведи дело, в которое мог бы броситься живой ум, гнушающийся мертвечины, и страстная душа, и укажи, как
положить силы во что-нибудь, что стоит борьбы, а с своими
картами, визитами, раутами и службой — убирайся к черту!
Так было до первой половины прошлого века, до Николаевской железной дороги. Николай I
положил на
карту линейку и провел карандашом прямую черту от Москвы до Питера.