Неточные совпадения
Вот там, у Воскресенских ворот, в темно-кирпичном здании, где аудитория
на тысячу человек,
на одной публичной лекции — он только что поступил в студенты — его охватило впервые чувство духовной связи со
всей массой слушателей-мужчин и женщин, молодежи и пожилых людей, когда
вся аудитория, взволнованная и увлеченная, захлопала лектору.
— Соглядатаи, вы говорите, Сергей Павлович?.. Нет, настоящего надзора не было. Так, больше для проформы. Но обыватели — лютые. Какая-то хлесткая корреспонденция явилась в
одном московском листке с обнажением разных провинностей и шалушек. Поднялся гвалт
на весь уезд… Корреспонденция без подписи. Кто сочинял? Известно кто — штрафной студент. И начался всеобщий дозор… Даже до курьезов доходило! Мне-то с пола-горя; а матушке было довольно-таки неприятно.
Комната — неважная, узкая,
на двор; еле-еле нашлось места для ее вещей. Хорошо, что она привезла свои подушки, белье и одеяло.
Все это от хозяйки очень скудное. Так же и еда. Столоваться обязательно тут же.
Одного обеда — мало. К вечеру начинает"подводить".
— Ну, то-то же! Реферат будет по поводу
одной повести
на психо-социальную тему. А через две недели ровно я
на вас рассчитываю. Будет немало всякой распорядительной работы. Теперь зимние вакации. Удосужитесь. Не
все зубрить. Вам стыдно было бы отказываться.
— Да так! Я давно, брат, наблюдаю вас. За
все время, как я вращаюсь среди интеллигенции, я не помню ни
одного горячего разговора
на эти темы… у самой что ни
на есть разрывной молодежи. А разве это фасон?..
Ведь у нее теперь свои дела с Элиодором. Она ему переводит и носит работу
на дом — вот и
все. Эта работа — только
один предлог. Она и сама это прекрасно сознает; но тем лучше. Это в руках ее — лишний козырь. Элиодор ей платит за труд; она — честная работница. А играя с ним, полегоньку может довести его и до"зеленого змия". Она его не боится — это верно; но если так пойдет, то она может привести его к возложению
на себя венца"от камени честна".
Пухлые бритые щеки Пятова стало подергивать; но красные губы силились улыбаться.
Одной ногой он нервно дрыгал, сохраняя
все ту же позу
на краю письменного стола.
— Голубушка! Дело экстренное… Афиш не будет. Времени не хватит
на хлопоты, да могут и не разрешить. В частной зале… у
одной чудесной женщины — истинного друга
всей учащейся молодежи.
Мне, в сущности,
все равно. Напрасно только ваша матушка расстроила папу. Мы были как жених и невеста едва ли только не для
одного Пятова. И прекрасно, что я предложила вам
на людях не говорить друг другу"ты".
— А вы, хлопцы! — продолжал он, оборотившись к своим, — кто из вас хочет умирать своею смертью — не по запечьям и бабьим лежанкам, не пьяными под забором у шинка, подобно всякой падали, а честной, козацкой смертью —
всем на одной постеле, как жених с невестою? Или, может быть, хотите воротиться домой, да оборотиться в недоверков, да возить на своих спинах польских ксендзов?
Картинок у него оказалось штук пять и
все на один сюжет: Микула Селянинович, мужик-богатырь, сражается тележной оглоблей со Змеем-Горынычем; змей — двуглав, одна голова в короне, другая в митре, на одной подпись — Петербург, на другой — Москва.
Неточные совпадения
У ночи много звезд прелестных, // Красавиц много
на Москве. // Но ярче
всех подруг небесных // Луна в воздушной синеве. // Но та, которую не смею // Тревожить лирою моею, // Как величавая луна, // Средь жен и дев блестит
одна. // С какою гордостью небесной // Земли касается она! // Как негой грудь ее полна! // Как томен взор ее чудесный!.. // Но полно, полно; перестань: // Ты заплатил безумству дань.
Всё успокоилось: в гостиной // Храпит тяжелый Пустяков // С своей тяжелой половиной. // Гвоздин, Буянов, Петушков // И Флянов, не совсем здоровый, //
На стульях улеглись в столовой, // А
на полу мосье Трике, // В фуфайке, в старом колпаке. // Девицы в комнатах Татьяны // И Ольги
все объяты сном. //
Одна, печальна под окном // Озарена лучом Дианы, // Татьяна бедная не спит // И в поле темное глядит.
Одессу звучными стихами // Наш друг Туманский описал, // Но он пристрастными глазами // В то время
на нее взирал. // Приехав, он прямым поэтом // Пошел бродить с своим лорнетом //
Один над морем — и потом // Очаровательным пером // Сады одесские прославил. //
Всё хорошо, но дело в том, // Что степь нагая там кругом; // Кой-где недавный труд заставил // Младые ветви в знойный день // Давать насильственную тень.
Весь вечер Ленский был рассеян, // То молчалив, то весел вновь; // Но тот, кто музою взлелеян, // Всегда таков: нахмуря бровь, // Садился он за клавикорды // И брал
на них
одни аккорды, // То, к Ольге взоры устремив, // Шептал: не правда ль? я счастлив. // Но поздно; время ехать. Сжалось // В нем сердце, полное тоской; // Прощаясь с девой молодой, // Оно как будто разрывалось. // Она глядит ему в лицо. // «Что с вами?» — «Так». — И
на крыльцо.
Им овладело беспокойство, // Охота к перемене мест // (Весьма мучительное свойство, // Немногих добровольный крест). // Оставил он свое селенье, // Лесов и нив уединенье, // Где окровавленная тень // Ему являлась каждый день, // И начал странствия без цели, // Доступный чувству
одному; // И путешествия ему, // Как
всё на свете, надоели; // Он возвратился и попал, // Как Чацкий, с корабля
на бал.