Неточные совпадения
Все приказчики боялись ее гораздо больше, чем
хозяина. Его они давно прозвали «бездонная прорва» и «лодырь». Каждый из них старался красть. Им уже шепнули снизу, что, должно быть, «сама» берет в свои
руки все дело. Тогда надо будет подтянуться. Кто-нибудь непременно полетит. Трифоныча они недолюбливали. Он усчитывал, что мог, и с главными приказчиками у него часто бывали перебранки. Трифоныч всегда держал
руку хозяйки, почему его и считали «наушником» и «старой жилой».
Хозяин вертел в
руке его карточку.
Сцена представлялась таким образом: Раскольников досмеивался, забыв свою руку в
руке хозяина, но, зная мерку, выжидал мгновения поскорее и натуральнее кончить.
Но почему же я не могу предположить, например, хоть такое обстоятельство, что старик Федор Павлович, запершись дома, в нетерпеливом истерическом ожидании своей возлюбленной вдруг вздумал бы, от нечего делать, вынуть пакет и его распечатать: „Что, дескать, пакет, еще, пожалуй, и не поверит, а как тридцать-то радужных в одной пачке ей покажу, небось сильнее подействует, потекут слюнки“, — и вот он разрывает конверт, вынимает деньги, а конверт бросает на пол властной
рукой хозяина и уж, конечно, не боясь никакой улики.
Так и Нехлюдов чувствовал уже всю гадость того, что он наделал, чувствовал и могущественную
руку хозяина, но он всё еще не понимал значения того, что он сделал, не признавал самого хозяина.
Неточные совпадения
Подъезжая ко двору, Чичиков заметил на крыльце самого
хозяина, который стоял в зеленом шалоновом сюртуке, приставив
руку ко лбу в виде зонтика над глазами, чтобы рассмотреть получше подъезжавший экипаж.
И опять по обеим сторонам столбового пути пошли вновь писать версты, станционные смотрители, колодцы, обозы, серые деревни с самоварами, бабами и бойким бородатым
хозяином, бегущим из постоялого двора с овсом в
руке, пешеход в протертых лаптях, плетущийся за восемьсот верст, городишки, выстроенные живьем, с деревянными лавчонками, мучными бочками, лаптями, калачами и прочей мелюзгой, рябые шлагбаумы, чинимые мосты, поля неоглядные и по ту сторону и по другую, помещичьи рыдваны, [Рыдван — в старину: большая дорожная карета.] солдат верхом на лошади, везущий зеленый ящик с свинцовым горохом и подписью: такой-то артиллерийской батареи, зеленые, желтые и свежеразрытые черные полосы, мелькающие по степям, затянутая вдали песня, сосновые верхушки в тумане, пропадающий далече колокольный звон, вороны как мухи и горизонт без конца…
Суровый служитель соскакивал с козел, бранил глупое дерево и
хозяина, который насадил его, но привязать картуза или даже придержать
рукою не догадался, все надеясь на то, что авось дальше не случится.
Уже стул, которым он вздумал было защищаться, был вырван крепостными людьми из
рук его, уже, зажмурив глаза, ни жив ни мертв, он готовился отведать черкесского чубука своего
хозяина, и бог знает чего бы ни случилось с ним; но судьбам угодно было спасти бока, плеча и все благовоспитанные части нашего героя.
А иногда же, все позабывши, перо чертило само собой, без ведома
хозяина, маленькую головку с тонкими, острыми чертами, с приподнятой легкой прядью волос, упадавшей из-под гребня длинными тонкими кудрями, молодыми обнаженными
руками, как бы летевшую, — и в изумленье видел
хозяин, как выходил портрет той, с которой портрета не мог бы написать никакой живописец.