Неточные совпадения
Кроме штукатуренных стен, ясеневых полок и прилавков и чугунного пола, лестниц и перегородок,
не к чему было
пристать пыли и грязи.
Нетов надел бы и свою Анну и Льва и Солнца второй степени, но Марья Орестовна формально ему приказала: ничего на шею
не надевать, пока
не добьется Владимира, а персидскую звезду пристегивать только при приемах каких-нибудь именитых гостей. Ордена лежали у него в особом кованом ларце с серебряными горельефами. Заказал себе он маленькие ордена для вечеров, но и этого
не любила Марья Орестовна. Она говорила, что Анну имеет всякий частный
пристав.
— Я
не стану вас беспокоить, — заговорил он весело и почтительно. — На генерала Долгушина я смотрю, как он этого заслуживает. Но он мой родственник. Очень уж
пристал ко мне… и все обижается, когда ему скажешь, что лучше бы он выпросил себе место акцизного надзирателя на табачной фабрике.
— А теперь? При мировом съезде
пристав… И то слава тебе Господи…
Не о том мечтал… когда брал билет у Никиты Иваныча.
— Как же
не помнить! — воскликнул
пристав, поднял стакан и расплескал жженку. — Пять с крестом получил. Кануло, — в голосе его заслышались слезы, — кануло времечко… Поминают ли его добром?.. Поди, небось… ругают… теперешние… вон что там с арфянками… маменькины сынки?.. А я сёмар!
— А мне вот это противно, — заговорил
пристав, — хоть я и ушел от aima mater. „Закатил“. Хороша цивилизация!
Не римская… Вот были бы сервитуты. Я бы пошел да и сказал: „Оскорбляете мой слух, такие-сякие! Срамники! Хоть песню-то почеловекоподобнее бы выбрали. Что ж, что вы пьяны? И я пил…
не меньше вашего, а
не буду подтягивать: горрячих… Чего?.. Палок!.. Эх! Татарва, рабы, холопы от головы до пят! Больше-то мы, должно быть,
не стоим, как пятьсот палок!“
Мраморный лев глядится в зеркало. Его голова и щит с гербом придают лестнице торжественный стиль. Потолок
не успел еще закоптиться. Он лепной. Жирандоли на верхней площадке зажжены во все рожки. Там, у мраморных сквозных перил, мужчины стоят и ждут, перегнувшись книзу. На стуле сидит частный
пристав и разговаривает с худым желтым брюнетом в сюртуке, имеющим вид смотрителя.
— Да-с. Вы
не извольте беспокоиться.
Пристав приказал.
В эту минуту она и думать забыла про то, что случилось в карете после бала Рогожиных. Ей все равно, что бы и как бы он об ней ни думал.
Не могла она
не приехать. А ее
не сразу пустили. Да и самой-то
не очень ловко было упрашивать
пристава.
— Он вам родственник, сударыня? — спрашивает. Лгать она
не хотела.
Пристав усмехнулся.
Купец, промышленник, заводчик и хозяин амбара за все это время стоял там где-то; в"общество"
не попадал, кланялся кому нужно, грамоте знал еще плохо и
не далее как двадцать пять лет тому назад трепетал
не только перед генерал-губернатором, но и перед частным
приставом.
Стр. 250. Тиграноцерт — Тигранакерт, столица Древней Армении, основанная Тиграном II Великим.
Пристав ошибается:
не Тигран II победил римлян, а римляне победили его в битве при Тигранакерте в 69 г. до н. э.
Ее сестра звалась Татьяна… // Впервые именем таким // Страницы нежные романа // Мы своевольно освятим. // И что ж? оно приятно, звучно; // Но с ним, я знаю, неразлучно // Воспоминанье старины // Иль девичьей! Мы все должны // Признаться: вкусу очень мало // У нас и в наших именах // (Не говорим уж о стихах); // Нам просвещенье
не пристало, // И нам досталось от него // Жеманство, — больше ничего.
Неточные совпадения
То направлял он прогулку свою по плоской вершине возвышений, в виду расстилавшихся внизу долин, по которым повсюду оставались еще большие озера от разлития воды; или же вступал в овраги, где едва начинавшие убираться листьями дерева отягчены птичьими гнездами, — оглушенный карканьем ворон, разговорами галок и граньями грачей, перекрестными летаньями, помрачавшими небо; или же спускался вниз к поемным местам и разорванным плотинам — глядеть, как с оглушительным шумом неслась повергаться вода на мельничные колеса; или же пробирался дале к
пристани, откуда неслись, вместе с течью воды, первые суда, нагруженные горохом, овсом, ячменем и пшеницей; или отправлялся в поля на первые весенние работы глядеть, как свежая орань черной полосою проходила по зелени, или же как ловкий сеятель бросал из горсти семена ровно, метко, ни зернышка
не передавши на ту или другую сторону.
Во время обедни у одной из дам заметили внизу платья такое руло, [Рулó — обруч из китового уса, вшитый в юбку.] которое растопырило его на полцеркви, так что частный
пристав, находившийся тут же, дал приказание подвинуться народу подалее, то есть поближе к паперти, чтоб как-нибудь
не измялся туалет ее высокоблагородия.
Я, как матрос, рожденный и выросший на палубе разбойничьего брига: его душа сжилась с бурями и битвами, и, выброшенный на берег, он скучает и томится, как ни мани его тенистая роща, как ни свети ему мирное солнце; он ходит себе целый день по прибрежному песку, прислушивается к однообразному ропоту набегающих волн и всматривается в туманную даль:
не мелькнет ли там на бледной черте, отделяющей синюю пучину от серых тучек, желанный парус, сначала подобный крылу морской чайки, но мало-помалу отделяющийся от пены валунов и ровным бегом приближающийся к пустынной
пристани…
Но, увы! комендант ничего
не мог сказать мне решительного. Суда, стоящие в
пристани, были все — или сторожевые, или купеческие, которые еще даже
не начинали нагружаться. «Может быть, дня через три, четыре придет почтовое судно, — сказал комендант, — и тогда — мы увидим». Я вернулся домой угрюм и сердит. Меня в дверях встретил казак мой с испуганным лицом.
А когда отец возвратился, то ни дочери, ни сына
не было. Такой хитрец: ведь смекнул, что
не сносить ему головы, если б он попался. Так с тех пор и пропал: верно,
пристал к какой-нибудь шайке абреков, да и сложил буйную голову за Тереком или за Кубанью: туда и дорога!..