Неточные совпадения
«Не купить ли?» — Иван Алексеич испытывал ощущение малодушного позыва к покупкам, так, по-детски, чего-нибудь… По телу внутри разлилась истома; всего приятнее
было останавливаться почаще, перекинуться парой
слов, поглядеть… А покупка все как будто дело…
— Нет! не из жалости! — с живостью возразил он. — Цельный человек!.. Русская культура вот такая и должна
быть… А точно, — он как бы искал
слово, — судьба ваша…
Она и теперь к его языку применилась: знает, что
есть «сочная кисть» и «колорит», и освоилась с
словом «зализать» и «компоновка».
Засвежело. Анна Серафимовна уехала от тетки в десятом часу. Рубцов проводил ее до коляски. Она взяла с него
слово быть у ней через три дня.
Евлампий Григорьевич попал на свою зарубку… Что она такое
была?.. Родители проторговались!.. Родня голая;
быть бы ей за каким-нибудь лавочником или в учительницы идти, в народную школу, благо она в университете экзамен выдержала… В этом-то вся и сила!.. Еще при других он употребляет ученые
слова, а как при ней скажет хоть, например,
слово «цивилизация», она на него посмотрит искоса, он и очутится на сковороде…
— Ах, monsieur Нетов… я далека от всего этого… я ничего не знаю… мой муж никогда меня не посвящал в дела… Никогда… Он смотрит на меня, как на дурочку… И вот теперь поймите мое положение… в такие минуты… я как в лесу… Волю свою он не передает мне на
словах! О нет!.. Я недостойна… Я не ропщу… вы понимаете, Евлампий Григорьевич… какая
будет воля моего мужа — я не знаю… Но выбор исполнителей… так важен… ваше участие…
Параграф
был прочитан. В нем Константин Глебович оставлял крупную сумму на учреждение специальной школы и завещал душеприказчикам выхлопотать этой школе право называться его именем. Когда Качеев раздельно, но вполголоса прочитывал текст параграфа, больной повторял про себя, шевеля губами. Он с особенной любовью обделывал фразы; по нескольку раз заново переделывал этот пункт. И теперь два-три
слова не понравились ему.
Много раз разносились уже по церкви
слова «болярина Константина». Пот шел со всех градом. Никто не молился. Кто-то шепчет, что
будет «
слово», — и все ужасаются: коптеть еще лишних полчаса.
Она смело согласилась. Ну что за беда, если ее кто-нибудь и встретит? Кто же? Из знакомых отца?
Быть не может. Да и надо же начать. Она увидит по крайней мере, с кем ей придется «служить» через год.
Слово «служить» она уже слыхала. Актеры говорят всегда «служить», а не «играть».
Слово «сцена»
было произнесено. Палтусов задумался. Ему жалко стало этой «девочки», — так он называл ее про себя. Она умненькая, с прекрасным сердцем, веселая, часто забавная. Женишка бы ей…
Она смотрела на Палтусова. В гостиной
было уже темновато. Его лицо никогда ей особенно не нравилось. И в сердце его она не верила. Сейчас она говорила ему «милый Андрюша». Ведь это нехорошо! Нужен он ей, так она и ласкает его
словами.
До эмансипации, — он произносил это
слово в нос, — десятина в моих местах пятьдесят рублей
была, а теперь она сто и сто десять.
Но эти два
слова подхвачены
были ухом Таси. Она пошла смелее, смелее. В голосе у ней заиграли и смех, и слезы… Движения стали развязнее. Глаза блестели… щеки разгорелись… Точно она уже на подмостках.
— Вот и прекрасно… Какой у вас приятель-то, — указал Калакуцкий Пирожкову на Палтусова. — На все время
есть!.. Сделал бы другой?.. Держите карман!.. Андрей Дмитриевич у нас единственный… Вот всероссийская выставка
будет на Ходынском поле…
Будем его выставлять!.. Mersi, mersi, mon cher… Еще на пару
слов… Мочи нет как тороплюсь… Мое вам почтение, — он кивнул Пирожкову и увлек Палтусова в столовую.
— Ха, ха! Именно! Я не хотел употреблять это
слово… Я только временно примазывался, Иван Алексеевич, к университету… Но я вкусил все-таки от древа познания… И люди, как вы, должны
будут сказать мне спасибо, когда я добьюсь своего… Если вы все мечтаете о том, что нынче называется"идея", ну представительство, что ли… пора подумать, кто же попадет в вашу палату?
Однако это ее все-таки тронуло. Значит, он дорожит ее мнением. А она думала, что он и знать ее не хочет. У него
есть что-то и в голосе, и в движениях, и в
словах, что ей особенно нравится.
А ни одна, гляди, хорошего
слова про нее не скажет:"Купчиха, кумушка, на"он"говорит, ему не такая жена нужна
была".
Палтусов предчувствовал, что"крах"для его бывшего патрона наступит скоро. Хорошо, что он уже более двух месяцев как простился с ним. Паевое товарищество задумано
было, в сущности, на фу-фу…
Быть может, к весне, если бы Калакуцкому удалось завербовать двух-трех капитальных"мужиков", — дело и пошло бы. Но он слишком раскинулся. Припомнились Палтусову
слова:"хапает", сказанные ему Осетровым. Вот тот так человек!
Камердинер
был любитель балета и даже свободно выговаривал такие
слова, как"pas de deux".
Это
были ее последние
слова.
Людмила Петровна сдержала
слово: старых и дурных дам совсем не входило. Свежие лица, стройные или пышные бюсты резко отличали купеческие семейства. Уж не в первый раз замечал это Палтусов. К Рогожиным ездило и много дворянок. У тех попадалось больше худых, сухих талий, слишком длинных шей. Лица
были у некоторых нервнее, но неправильнее с некрасивыми носами. Туалеты купчих решительно убивали дворянские.
В спальне Марьи Орестовны тяжелый воздух. У ней на груди язва. Перевязывать ее мучительно больно. Она лежит с закинутой головой. Ее оскорбляет ее болезнь — карбункул. С этим
словом Марья Орестовна примирилась… Мазали-мазали… Она ослабла, — это показалось ей подозрительным. Это
был рак. Доктора сказали ей наконец обиняками.
К ночи началась суета, поднимающаяся в доме богатой покойницы… Но Евлампий Григорьевич с суеверным страхом заперся у себя в кабинете. Он чувствовал еще обиду напутственных
слов своей жены. Вот снесут ее на кладбище, и тогда он
будет сам себе господин и покажет всему городу, на что он способен и без всяких помочей… Еще несколько дней — и его брошюра готова, прочтут ее и увидят,"каков он
есть человек"!
Слово"доверие"не смутило. Палтусова и в эту минуту. Почему же не доверие? Разве Осетров знает, что сейчас произошло между ним и Леденщиковым?.. Да хоть бы каким-нибудь чудом и догадался? Надо предупредить его, говорить прямо, без утайки, как
было дело. Он человек практики… ему постоянно поручались куши чужими людьми, да и воротилой-то он сделался только на одни чужие деньги… Что он такое
был? Учитель…
Лицо ее Виктора Мироныча представилось ей. Тот — на воле, именитый коммерсант, с принцами крови знаком; а этот — в части сидит"колодником"… А нешто можно сравнить?
Будь она свободна, скажи он
слово, она пошла бы за ним в Сибирь…
Они взяли с него
слово быть у них вечером и пошли под руку вниз по двору, покрытому лужами и кучами еще не растаявшего снега.
Через десять минут
ели ботвинью с белорыбицей. Купчик вступил в беседу с двумя другими"сочинителями"о голубиной охоте. До слуха Пирожкова долетали все не слыханные им
слова:"турмана, гонные, дутыши, трубастые, водные, козырные", какие-то"грачи-простячки". Это даже заинтересовало немного; но компания сильно
выпила… Кто-то ползет с ним целоваться…
Метко, порою с саркастическими заострениями и преувеличениями охарактеризовав чиновничье-барскую верхушку московского общества, которая, по
словам Боборыкина, не столько отстаивает собственную"самобытность", сколько не успевает из лености угнаться за петербургским"высшим светом"и петербургской бюрократией, писатель решительно переходит к
сути своей концепции...
Эта полемика наделала в свое время много шуму и крайне тяжело подействовала на Н. И. Крылова, который, по
словам историка М. П. Погодина,
был близок к «белой горячке».
Лампопо(шуточно переиначенное
слово «пополам») — напиток, который, по
словам мемуариста, «
пили только особые любители, или когда компания до того разойдется, что: перепробовав все вина, решительно уже не знает, что бы еще спросить.
Неточные совпадения
Богат, хорош собою, Ленский // Везде
был принят как жених; // Таков обычай деревенский; // Все дочек прочили своих // За полурусского соседа; // Взойдет ли он, тотчас беседа // Заводит
слово стороной // О скуке жизни холостой; // Зовут соседа к самовару, // А Дуня разливает чай, // Ей шепчут: «Дуня, примечай!» // Потом приносят и гитару; // И запищит она (Бог мой!): // Приди в чертог ко мне златой!..
То
был приятный, благородный, // Короткий вызов, иль картель: // Учтиво, с ясностью холодной // Звал друга Ленский на дуэль. // Онегин с первого движенья, // К послу такого порученья // Оборотясь, без лишних
слов // Сказал, что он всегда готов. // Зарецкий встал без объяснений; // Остаться доле не хотел, // Имея дома много дел, // И тотчас вышел; но Евгений // Наедине с своей душой //
Был недоволен сам собой.
«Я?» — «Да, Татьяны именины // В субботу. Оленька и мать // Велели звать, и нет причины // Тебе на зов не приезжать». — // «Но куча
будет там народу // И всякого такого сброду…» — // «И, никого, уверен я! // Кто
будет там? своя семья. // Поедем, сделай одолженье! // Ну, что ж?» — «Согласен». — «Как ты мил!» // При сих
словах он осушил // Стакан, соседке приношенье, // Потом разговорился вновь // Про Ольгу: такова любовь!
Он слушал Ленского с улыбкой. // Поэта пылкий разговор, // И ум, еще в сужденьях зыбкой, // И вечно вдохновенный взор, — // Онегину всё
было ново; // Он охладительное
слово // В устах старался удержать // И думал: глупо мне мешать // Его минутному блаженству; // И без меня пора придет, // Пускай покамест он живет // Да верит мира совершенству; // Простим горячке юных лет // И юный жар и юный бред.
«Ах! няня, сделай одолженье». — // «Изволь, родная, прикажи». // «Не думай… право… подозренье… // Но видишь… ах! не откажи». — // «Мой друг, вот Бог тебе порука». — // «Итак, пошли тихонько внука // С запиской этой к О… к тому… // К соседу… да велеть ему, // Чтоб он не говорил ни
слова, // Чтоб он не называл меня…» — // «Кому же, милая моя? // Я нынче стала бестолкова. // Кругом соседей много
есть; // Куда мне их и перечесть». —