Городового ни в будке, ни на перекрестке не оказалось. В мелочной лавочке кучеру Палтусова указали на светло-палевый штукатуренный дом с мезонином и стеклянной галереей, выходившей на двор.
Грачевка не спала. У трактиров и номеров подслеповато горели фонари и дремали извозчики, слышалась пьяная перебранка… Городовой стоял на перекрестке… Сани стукались в ухабы… Из каждых дверей несло вином или постным маслом. Кое-где в угольных комнатах теплились лампады. Давно не заглядывали сюда приятели… Палтусов больше двух лет.
Палтусов вошел на Пречистенский бульвар, сел на скамейку и смотрел вслед быстро удалявшейся карете. Только ее глухой грохот и раздавался. Ни души не видно было кругом, кроме городового, дремавшего на перекрестке. Истома и усталость от танцев приковывали Палтусова к скамье. Но ему не хотелось спать. И хорошо, что так вышло!.. Ему жаль было Станицыну… Но не о ней стал он думать. Завтра надо действовать. Поскорей в Петербург — не дальше первой недели поста.
На перекрестке у Сретенских ворот низменный двухэтажный дом загнулся на бульвар. Вдоль бокового фасада, наискось от тротуара, выстроился ряд лихачей. К боковому подъезду и подвез их извозчик.
Газеты уже получили распространение, но их пока мало, вот на углах перекрёстков улиц и стоят такие люди, старички, бывает дети или женщины, и за монету опишут всё что тебе нужно.
– Раньше здесь на перекрёстке дорог стояли отель да лавка. Лошади не то что паровик. Далеко не уедешь.
Газеты уже получили распространение, но их пока мало, вот на углах перекрёстков улиц и стоят такие люди, старички, бывает дети или женщины, и за монету опишут всё что тебе нужно.
Пошёл солдат в глубоком горе на перекрёсток двух дорог, нашёл солдат в широком поле травой заросший бугорок.