Неточные совпадения
И все
это шло как-то само собой в доме, где я рос один, без особенного вмешательства родных и даже гувернеров.
Факт тот, что если физическая сторона организма мало развивалась — но далеко не у всех моих товарищей, то голова работала. В сущности, целый день она была в работе. До двух с половиной часов — гимназия, потом частные учителя, потом готовиться к завтрашнему дню, а вечером — чтение, рисование или музыка, кроме послеобеденных уроков.
Для тогдашнего николаевского общества такое положение Щепкина было важным
фактом, и
фактом, вовсе не выходящим из ряду вон. Я на
это напираю. Талант, личное достоинство ценились чрезвычайно всеми, кто сколько-нибудь выделялся над глухим и закорузлым обывательским миром.
Вообще, я уже и тогда должен был помириться с тем
фактом, что нравы пишущей братии по
этой части весьма и весьма небезупречны. Таких алкоголиков — и запойных, и простых, — как в ту"эпоху реформ", уже не бывало позднее среди литераторов, по крайней мере такого"букета", если его составить из Мея, Кроля, Григорьева и Якушкина, знаменитого"ходебщика", позднее моего сотрудника.
И во мне они поддерживали связь с миром академической молодежи, и я (хоть и в самый разгар моих тогдашних писательских дебютов и всяких столичных впечатлений и испытаний) посещал
эти лекции довольно усердно, и при мне разыгралась знаменитая сцена на лекции Костомарова. Но о ней я расскажу позднее в связи с другими
фактами тогдашнего брожения.
И вот тот
факт, что он как бы скрывал происхождение свое от отца, ополяченного еврея-протестанта, навлекло на него и после смерти опять новые нарекания и по
этой части.
Таковы итоги
этой полосы моей жизни, бурной не по внешним
фактам, а по внутренней борьбе с успехом по тем ударам, которые закалили меня как писателя.
Лабуле в ту же беседу со мною, говоря на
эту тему, сообщил мне следующий пикантный
факт...
Это обращение ко мне в такой широкой и лестной для меня форме немного удивило меня. Я мог предполагать, что в его журнале главнейшие сотрудники вряд ли относились ко мне очень сочувственно, и еще не дальше, как в 1868 году там была напечатана анонимная рецензия на мою"Жертву вечернюю"(автор был Салтыков), где меня обличали в намерении возбуждать в публике чувственные инстинкты. Но
факт был налицо. Более лестного обращения от самого Некрасова я не мог и ожидать.
Не предаваясь никаким иллюзиям, я видел, что исход
этой войны будет самый фатальный для Франции, но не мог не жалеть ее, не мог умалчивать и о том, что в Эльзас-Лотарингии все население было предано Франции и по доброй воле никогда бы от нее не отложилось. Я
это подтверждал в моих письмах разными характерными
фактами из того, что я сам видел и переживал.
Знаменитый П.С.Федоров (прозванный Губошлепом) не был уже начальником репертуара, а сценой заведовал некий Лукашевич, чиновник дворцового ведомства, с наружностью польского ксендза; в театральном комитете заседали какие-то ископаемые, и к
этим годам относится тот
факт, что одна комедия Островского была забракована комитетом.
Не могу не повторить того, что мы уже чуяли тогда в Герцене под блеском его беседы затаенную грусть, тяжкое сознание того
факта, что прервалась его героическая эпопея, когда"Колоколом"зачитывалась вся Россия. Он начал тосковать от своей жизни скитальца как бы без определенного призвания, который видел, что и в Европе его идеи точно сданы в архив. А ведь
это было всего за год до падения Второй империи.
Мысль о переезде тревожила его несколько более. Это было свежее, позднейшее несчастье; но в успокоительном духе Обломова и для
этого факта наступала уже история. Хотя он смутно и предвидел неизбежность переезда, тем более, что тут вмешался Тарантьев, но он мысленно отдалял это тревожное событие своей жизни хоть на неделю, и вот уже выиграна целая неделя спокойствия!
Он слышал: террористы убили в Петербурге полковника Мина, укротителя Московского восстания, в Интерлакене стреляли в какого-то немца, приняв его за министра Дурново, военно-полевой суд не сокращает количества революционных выступлений анархистов, — женщина в желтом неутомимо и назойливо кричала, — но все, о чем кричала она, произошло в прошлом, при другом Самгине. Тот, вероятно, отнесся бы ко всем
этим фактам иначе, а вот этот окончательно не мог думать ни о чем, кроме себя и Марины.
Этим фактом некоторые из моих товарищей хотели доказать ту теорию, что будто бы растительные семена или пыль разносятся на огромное расстояние ветром, оттого-де такие маленькие острова, как Бонин-Cима, и притом волканического происхождения, не имевшие первобытной растительности, и заросли, а змей-де и разных гадин занести ветром не могло, оттого их и нет.
Тогда он не обратил на
этот факт надлежащего внимания и даже счел его игрою воображения, но теперь ясно, что градоначальник, в видах собственного облегчения, по временам снимал с себя голову и вместо нее надевал ермолку, точно так, как соборный протоиерей, находясь в домашнем кругу, снимает с себя камилавку [Камилавка (греч.) — особой формы головной убор, который носят старшие по чину священники.] и надевает колпак.
Неточные совпадения
А вот что я злюсь теперь, так
это, пожалуй, и
факт!
Ведь
это еще не
факты,
это только мираж!
Черт возьми, я ведь понимаю, в чем именно неприятность, когда надуют в законном; но ведь
это только подлое следствие подлого
факта, где унижены и тот и другой.
Стало быть, и у Порфирия тоже нет ничего, ничего, кроме
этого бреда, никаких
фактов, кроме психологии, которая о двух концах, ничего положительного.
Вот этого-то я и сам не понимаю, а что я рассказываю истинный
факт, то
это верно!