Неточные совпадения
Студентом в Дерпте, усердно читая все журналы, я знаком был со всем, что Дружинин написал выдающегося по литературной
критике. Он до сих пор, по-моему, не оценен еще как следует. В эти годы перед самой эпохой реформ Дружинин был самый выдающийся
критик художественной беллетристики, с определенным эстетическим credo. И все его ближайшие собраты — Тургенев, Григорович, Боткин, Анненков — держались почти такого же credo. Этого отрицать нельзя.
При всей грубоватости его натуры он высоко ставил искусство и
художественную литературу, и ему не могло быть по душе направление
критики, шедшее от Чернышевского.
Я был — прежде всего и сильнее всего — молодой писатель, которому особенно дороги:
художественная литература,
критика, научное движение, искусство во всех его формах и, впереди всего, театр — и свой русский, и общеевропейский.
Но в пределах тогдашних"возможностей"все: и
художественная литература, и публицистика, и
критика, и театр, и другие области искусства — все это шло усиленным ходом.
Писемский перешел в Москву к Каткову в"Русский вестник"и вскоре уехал из Петербурга. В качестве литературного
критика он отрекомендовал мне москвича, своего приятеля Е.Н.Эдельсона, считавшегося знатоком
художественной литературы. Он перевел"Лаокоона"Лессинга и долго писал в московских журналах и газетах о беллетристике и театре.
Литературно-художественная
критика в журналах, несомненно, стояла не на высоте уровня самого творчества.
Перевод выпущен был под измененным заглавием, придававшим всему сочинению оттенок любезной у нас — не
художественной, а общественной
критики.
Неточные совпадения
Белинский был самым значительным русским
критиком и единственным из русских
критиков, обладавшим
художественной восприимчивостью и эстетическим чувством.
Может быть, по брезгливости, по малодушию, из-за боязни прослыть порнографическим писателем, наконец просто из страха, что наша кумовская
критика отожествит
художественную работу писателя с его личной жизнью и пойдет копаться в его грязном белье.
Таким образом, здесь нет дагерротипной точности, в которой некоторые
критики обвиняли Островского; но есть именно
художественное соединение однородных черт, проявляющихся в разных положениях русской жизни, но служащих выражением одной идеи.
Сам он обладал
художественной восприимчивостью и был способен к эстетическим суждениям, но он стал родоначальником того типа публистической, общественной
критики, которой суждено было сыграть огромную роль в истории интеллигентского сознания.
Таковы должны быть, по нашему мнению, отношения реальной
критики к
художественным произведениям; таковы в особенности должны они быть к писателю при обозрении целой его литературной деятельности.