Неточные совпадения
Газетное дело было еще мало развито. На весь Петербург была, в сущности, одна либеральная
газета,"Санкт-Петербургские ведомости"."Очерки"не пошли."Голос"Краевского явился уже позднее и
стал чем-то средним между либеральным и охранительным органом.
Сын ее смотрел очень воспитанным, франтоватым молодым человеком, скорее либерального образа мыслей. В"Библиотеке"он не удержался и позднее
стал более известен своими письмами из Испании в
газете"Голос", прежде чем
стал печатать в"Русском вестнике"своих"Пугачевцев".
Он уехал за границу,
стал печатать английские
статьи. Но участвовал ли в каких русских
газетах, я не знаю.
Определенного, хотя бы и маленького, заработка я себе не обеспечил никакой постоянной работой в журналах и
газетах. Редакторство"Библиотеки"поставило меня в двойственный свет в тогдашних более радикальных кружках, и мне трудно было рассчитывать на помещение
статей или даже беллетристики в радикальных органах. Да вдобавок тогда на журналы пошло гонение; а с газетным миром у меня не было еще тогда никаких личных связей.
После того как он сделал из
газеты"Presse"самый бойкий орган (еще в то время, как его сотрудницей была его первая жена Дельфина), он в последние годы империи создал
газету"Liberte"и в ней каждый день выступал с короткой передовой
статьей, где была непременно какая-нибудь новая или якобы новая идея.
Те стороны Парижа — и театральное дело, и лекции, и знакомства в разных сферах — теряли прелесть новизны. Политический"горизонт", как тогда выражались в
газетах, ничего особенно крупного еще не показывал, но Париж к зиме
стал волноваться, и поворот Бонапартова режима в сторону конституционного либерализма, с таким первым министром, как бывший республиканец Эмиль Оливье, не давал что-то подъема ни внутренним силам страны, ни престижу империи.
Суворин написал мне умное письмо с объяснением того, почему я пришелся"не ко двору"в их
газете. Главный мотив, по его толкованию, выходит такой, что они все в
газете уже спелись и каковы бы, сами по себе, ни были, жили себе потихоньку и считали себя и свою работу хорошими, а я явился с своими взглядами, вкусами, приговорами, оценками людей, и это всех, начиная с главного редактора,
стало коробить.
— Предупреждаю, — на улицах очень беспокойно, — говорил Макаров, прихлебывая кофе, говорил, как будто читая вслух неинтересную
статью газеты.
Всегда возбужденные
статьями газет, выводами только что прочитанных книг, событиями в жизни города и университета, они по вечерам сбегались в лавочку Деренкова со всех улиц Казани для яростных споров и тихого шепота по углам.
Взяв газету, он прилег на диван. Передовая
статья газеты «Наше слово» крупным, но сбитым шрифтом, со множеством знаков вопроса и восклицания, сердито кричала о людях, у которых «нет чувства ответственности пред страной, пред историей».
Неточные совпадения
Однако ж минуту спустя он тут же
стал хитрить и попробовал было вывернуться, говоря, что, впрочем, в Англии очень усовершенствована механика, что видно по
газетам, как один изобрел деревянные ноги таким образом, что при одном прикосновении к незаметной пружинке уносили эти ноги человека бог знает в какие места, так что после нигде и отыскать его нельзя было.
Старые
газеты и чай явились. Раскольников уселся и
стал отыскивать: «Излер — Излер — Ацтеки — Ацтеки — Излер — Бартола — Массимо — Ацтеки — Излер… фу, черт! а, вот отметки: провалилась с лестницы — мещанин сгорел с вина — пожар на Песках — пожар на Петербургской — еще пожар на Петербургской — еще пожар на Петербургской — Излер — Излер — Излер — Излер — Массимо… А, вот…»
— Моя
статья? В «Периодической речи»? — с удивлением спросил Раскольников, — я действительно написал полгода назад, когда из университета вышел, по поводу одной книги одну
статью, но я снес ее тогда в
газету «Еженедельная речь», а не в «Периодическую».
Раскольников взял
газету и мельком взглянул на свою
статью. Как ни противоречило это его положению и состоянию, но он ощутил то странное и язвительно-сладкое чувство, какое испытывает автор, в первый раз видящий себя напечатанным, к тому же и двадцать три года сказались. Это продолжалось одно мгновение. Прочитав несколько строк, он нахмурился, и страшная тоска сжала его сердце. Вся его душевная борьба последних месяцев напомнилась ему разом. С отвращением и досадой отбросил он
статью на стол.
— Да, довольно. Две
статьи в
газету каждую неделю, потом разборы беллетристов пишу, да вот написал рассказ…