Неточные совпадения
В связи со всем этим во мне шла и внутренняя работа, та борьба, в которой писательство окончательно победило, под прямым влиянием обновления нашей литературы, журналов, театра, прессы. Жизнь все
сильнее тянула к работе бытописателя. Опыты были проделаны в Дерпте в те последние два года, когда я еще продолжал слушать лекции по медицинскому факультету. Найдена была и та
форма, в какой сложилось первое произведение, с которым я дерзнул выступить уже как настоящий драматург, еще нося голубой воротник.
Сильнее и ядовитее всех говорил Михайлов. Он прямо называл все это ловушкой и обманом и не предвидел для крестьян ничего, кроме новой
формы закрепощения.
Я был — прежде всего и
сильнее всего — молодой писатель, которому особенно дороги: художественная литература, критика, научное движение, искусство во всех его
формах и, впереди всего, театр — и свой русский, и общеевропейский.
Его живая беседа, полная фактов и суждений в категорической
форме, не давала впечатления цельной,
сильной натуры.
Неточные совпадения
— А! не та
форма, не так эстетически хорошая
форма! Ну, я решительно не понимаю: почему лупить в людей бомбами, правильною осадой, более почтенная
форма? Боязнь эстетики есть первый признак бессилия!.. Никогда, никогда яснее не сознавал я этого, как теперь, и более чем когда-нибудь не понимаю моего преступления! Никогда, никогда не был я
сильнее и убежденнее, чем теперь!..
Он верил в идеальный прогресс — в совершенствование как
формы, так и духа,
сильнее, нежели материалисты верят в утилитарный прогресс; но страдал за его черепаший шаг и впадал в глубокую хандру, не вынося даже мелких царапин близкого ему безобразия.
Я чуть не захохотал, но, когда я взглянул перед собой, у меня зарябило в глазах, я чувствовал, что я побледнел и какая-то сухость покрыла язык. Я никогда прежде не говорил публично, аудитория была полна студентами — они надеялись на меня; под кафедрой за столом — «
сильные мира сего» и все профессора нашего отделения. Я взял вопрос и прочел не своим голосом: «О кристаллизации, ее условиях, законах,
формах».
Сначала ученица приняла несколько наружных
форм Эмилии; улыбка чаще стала показываться, разговор становился живее, но через год времени натуры двух девушек заняли места по удельному весу. Рассеянная, милая Эмилия склонилась перед
сильным существом и совершенно подчинилась ученице, видела ее глазами, думала ее мыслями, жила ее улыбкой, ее дружбой.
Сильная стихия опрокидывает всякую
форму.