Неточные совпадения
В связи со всем этим во мне шла и внутренняя работа, та борьба, в которой писательство окончательно победило, под прямым влиянием обновления нашей литературы, журналов, театра, прессы. Жизнь все сильнее тянула к работе бытописателя. Опыты были проделаны в Дерпте в те
последние два года, когда я еще продолжал слушать
лекции по медицинскому факультету. Найдена была и та форма, в какой сложилось первое произведение, с которым я дерзнул выступить уже как настоящий драматург, еще нося голубой воротник.
В
последние годы в некоторых аудиториях Сорбонны у лекторов по истории литературы дамский элемент занимал собою весь амфитеатр, так что студенты одно время стали протестовать и устраивать дамам довольно скандальные манифестации. Но в те годы ничего подобного не случалось. Студенты крайне скудно посещали
лекции и в College de France и на факультетах Сорбонны, куда должны были бы обязательно ходить.
Начинал он кратким"resume"предыдущей
лекции, причем откладывал листки, быстро обозревая прочитанную в
последний раз
лекцию.
Все это я лично оценил вполне только после его смерти, когда стал изучать его произведения на досуге вплоть до самых
последних годов, когда в Москве и Петербурге два года назад выступил впервые с публичными
лекциями о Герцене — не одном только писателе-художнике, но, главным образом, инициаторе освободительного движения в русском обществе.
Сезон и тогда, в общем, носил такую же физиономию, как и в
последнюю мою зиму 1864–1865 года: те же театры, те же маскарады в Большом, Купеческом и Благородном собрании, только больше публичных
лекций, и то, что вносил с собою оживляющего Клуб художников, где я позднее прочел три
лекции о"Реальном романе во Франции", которые явились в виде статьи у Некрасова.
Так совершил свое учебное поприще Обломов. То число, в которое он выслушал
последнюю лекцию, и было геркулесовыми столпами его учености. Начальник заведения подписью своею на аттестате, как прежде учитель ногтем на книге, провел черту, за которую герой наш не считал уже нужным простирать свои ученые стремления.
В одном углу с полдюжины студентов Педагогического института толковали о
последней лекции профессора словесных наук; в другом — учитель-француз рассуждал с дядькою немцем о трудностях их звания; у окна стоял, оборотясь ко всем спиною, офицер в мундирном сюртуке с черным воротником.
У крыльца стояла линейка, ожидавшая трех часов и конца лекций, чтобы отправиться в Москву. Я сошел со ступенек и сел в линейку. Только отъехав на некоторое расстояние, я вдруг вспомнил, что мне совсем не надо в Москву. Тогда я соскочил на ходу. На меня посмотрели с удивлением, но мне было безразлично. Я оказался как раз у дорожки, где когда-то видел Урмановых вместе… Куда же мне идти? Да, я вышел с
последней лекции…
Неточные совпадения
Люди добросовестной учености, ученики Гегеля, Ганса, Риттера и др., они слушали их именно в то время, когда остов диалектики стал обрастать мясом, когда наука перестала считать себя противуположною жизни, когда Ганс приходил на
лекцию не с древним фолиантом в руке, а с
последним нумером парижского или лондонского журнала.
Когда, в
последние годы моего пребывания в Дерите, началась руссификация Дерптского университета и профессорам, местным уроженцам, было предложено в течение двух лет перейти в преподавании на русский язык, Кербер немедленно стал читать
лекции по-русски. Язык русский он знал плохо, заказал русскому студенту перевести свои
лекции и читал их по переводу, глядя в рукопись. И мы слушали:
Главными героями этих подвигов были Зухин, а в конце курса — Семенов. На Семенова все
последнее время смотрели с каким-то даже ужасом, и когда он приходил на
лекцию, что случалось довольно редко, то в аудитории происходило волнение.
Алмазов, молодой небогатый офицер, слушал
лекции в Академии генерального штаба и теперь только что вернулся оттуда. Он сегодня представлял профессору
последнюю и самую трудную практическую работу — инструментальную съемку местности…
Он меня возненавидел, сравнивал мои
лекции с фейерверком, подхватывал на лету каждое не совсем ясное выражение, раз даже сбил меня на каком-то памятнике XVI века… а главное, он заподозрил мои намерения;
последний мой мыльный пузырь наткнулся на него, как на булавку, и лопнул.