Неточные совпадения
Главными героями этих подвигов были Зухин, а в конце курса — Семенов. На Семенова все
последнее время смотрели с каким-то даже ужасом, и когда он приходил на
лекцию, что случалось довольно редко, то в аудитории происходило волнение.
Так совершил свое учебное поприще Обломов. То число, в которое он выслушал
последнюю лекцию, и было геркулесовыми столпами его учености. Начальник заведения подписью своею на аттестате, как прежде учитель ногтем на книге, провел черту, за которую герой наш не считал уже нужным простирать свои ученые стремления.
В одном углу с полдюжины студентов Педагогического института толковали о
последней лекции профессора словесных наук; в другом — учитель-француз рассуждал с дядькою немцем о трудностях их звания; у окна стоял, оборотясь ко всем спиною, офицер в мундирном сюртуке с черным воротником.
У крыльца стояла линейка, ожидавшая трех часов и конца лекций, чтобы отправиться в Москву. Я сошел со ступенек и сел в линейку. Только отъехав на некоторое расстояние, я вдруг вспомнил, что мне совсем не надо в Москву. Тогда я соскочил на ходу. На меня посмотрели с удивлением, но мне было безразлично. Я оказался как раз у дорожки, где когда-то видел Урмановых вместе… Куда же мне идти? Да, я вышел с
последней лекции…
Неточные совпадения
Люди добросовестной учености, ученики Гегеля, Ганса, Риттера и др., они слушали их именно в то время, когда остов диалектики стал обрастать мясом, когда наука перестала считать себя противуположною жизни, когда Ганс приходил на
лекцию не с древним фолиантом в руке, а с
последним нумером парижского или лондонского журнала.
Сезон и тогда, в общем, носил такую же физиономию, как и в
последнюю мою зиму 1864–1865 года: те же театры, те же маскарады в Большом, Купеческом и Благородном собрании, только больше публичных
лекций, и то, что вносил с собою оживляющего Клуб художников, где я позднее прочел три
лекции о"Реальном романе во Франции", которые явились в виде статьи у Некрасова.
В связи со всем этим во мне шла и внутренняя работа, та борьба, в которой писательство окончательно победило, под прямым влиянием обновления нашей литературы, журналов, театра, прессы. Жизнь все сильнее тянула к работе бытописателя. Опыты были проделаны в Дерпте в те
последние два года, когда я еще продолжал слушать
лекции по медицинскому факультету. Найдена была и та форма, в какой сложилось первое произведение, с которым я дерзнул выступить уже как настоящий драматург, еще нося голубой воротник.
Все это я лично оценил вполне только после его смерти, когда стал изучать его произведения на досуге вплоть до самых
последних годов, когда в Москве и Петербурге два года назад выступил впервые с публичными
лекциями о Герцене — не одном только писателе-художнике, но, главным образом, инициаторе освободительного движения в русском обществе.
Начинал он кратким"resume"предыдущей
лекции, причем откладывал листки, быстро обозревая прочитанную в
последний раз
лекцию.