Неточные совпадения
Немецкие бурши посадили нас на"Verruf"(по-студенчески есть
слово более беспощадное и циническое), и в таком положении мы все дожили до выхода из университета.
Уровень музыкального тогдашнего образования лондонцев обоего пола стоял, конечно, ниже
немецкого и русского, вряд ли выше и парижского, но дилетантство, в виде потребления музыки, громадное. В салонах светских домов было уже и тогда в большом ходу пение разных романсов и исполнение мендельсоновских песен без
слов, и все это такое, что часто «святых вон выноси»!
И Стракош, и другие знатоки декламации и дикции
немецкой школы держались все-таки условного тона, особенно в пьесах"героического"репертуара, в стихотворных драмах и комедиях — с певучестью и постоянным попиранием на отдельные
слова, возгласы и даже целые тирады.
В Вене я больше видал русских. Всего чаще встречался опять с зоологом У. — добрым и излиятельным малым, страстным любителем театра и сидевшим целые дни над микроскопом. Над ним его приятели острили, что он не может определить, кто он такой — Гамлет или Кёлликер — знаменитый гистолог и микроскопист. У него была страстишка произносить монологи, разумеется по-русски, ибо
немецкий прононс был у него чисто нижегородский. Он умудрялся даже такое немудрое
слово, как «Kase» (сыр) произносить как «Kaise».
Он лепетал, подбирая через пятое на десятое
немецкие слова о своей спутнице, об их разговоре насчет одного больного, который будто бы не хотел принимать лекарств и которому он советовал дать это лекарство обманом.
Неточные совпадения
Впрочем, если
слово из улицы попало в книгу, не писатель виноват, виноваты читатели, и прежде всего читатели высшего общества: от них первых не услышишь ни одного порядочного русского
слова, а французскими,
немецкими и английскими они, пожалуй, наделят в таком количестве, что и не захочешь, и наделят даже с сохранением всех возможных произношений: по-французски в нос и картавя, по-английски произнесут, как следует птице, и даже физиономию сделают птичью, и даже посмеются над тем, кто не сумеет сделать птичьей физиономии; а вот только русским ничем не наделят, разве из патриотизма выстроят для себя на даче избу в русском вкусе.
Почтмейстер вдался более в философию и читал весьма прилежно, даже по ночам, Юнговы «Ночи» и «Ключ к таинствам натуры» Эккартсгаузена, [Юнговы «Ночи» — поэма английского поэта Э. Юнга (1683–1765) «Жалобы, или Ночные думы о жизни, смерти и бессмертии» (1742–1745); «Ключ к таинствам натуры» (1804) — религиозно-мистическое сочинение
немецкого писателя К. Эккартсгаузена (1752–1803).] из которых делал весьма длинные выписки, но какого рода они были, это никому не было известно; впрочем, он был остряк, цветист в
словах и любил, как сам выражался, уснастить речь.
А уж куды бывает метко все то, что вышло из глубины Руси, где нет ни
немецких, ни чухонских, ни всяких иных племен, а всё сам-самородок, живой и бойкий русский ум, что не лезет за
словом в карман, не высиживает его, как наседка цыплят, а влепливает сразу, как пашпорт на вечную носку, и нечего прибавлять уже потом, какой у тебя нос или губы, — одной чертой обрисован ты с ног до головы!
Вот тут два с лишком листа
немецкого текста, — по-моему, глупейшего шарлатанства: одним
словом, рассматривается, человек ли женщина или не человек?
Раскольников молча взял
немецкие листки статьи, взял три рубля и, не сказав ни
слова, вышел. Разумихин с удивлением поглядел ему вслед. Но, дойдя уже до первой линии, Раскольников вдруг воротился, поднялся опять к Разумихину и, положив на стол и
немецкие листы и три рубля, опять-таки ни
слова не говоря, пошел вон.