Неточные совпадения
Да и весь он был тогда чрезвычайно красивый и приятный брюнет,
живой, пылкий, влюбчивый, возбуждавший в
женщинах волнение, куда бы он ни появлялся.
Центральную сцену в"Обрыве"я читал, сидя также над обрывом, да и весь роман прочел на воздухе, на разных альпийских вышках. Не столько лица двух героев. Райского и Волохова, сколько
женщины: Вера, Марфенька, бабушка, а из второстепенных — няни, учителя гимназии Козлова — до сих пор мечутся предо мною, как
живые, а я с тех пор не перечитывал романа и пишу эти строки как раз 41 год спустя в конце лета 1910 года.
Они не знают, как он восемь лет душил мою жизнь, душил всё, что было во мне живого, что он ни разу и не подумал о том, что я
живая женщина, которой нужна любовь.
И
живая женщина за столом у самовара тоже была на всю жизнь сыта: ее большое, разъевшееся тело помещалось на стуле монументально крепко, непрерывно шевелились малиновые губы, вздувались сафьяновые щеки пурпурного цвета, колыхался двойной подбородок и бугор груди.
Только вздохи боли показывали, что это стоит не статуя, а
живая женщина. Образ глядел на нее задумчиво, полуоткрытыми глазами, но как будто не видел ее, персты были сложены в благословение, но не благословляли ее.
Потом в переднюю впорхнуло семейство Лыкачевых — целый выводок хорошеньких, смешливых и картавых барышень во главе с матерью — маленькой,
живой женщиной, которая в сорок лет танцевала без устали и постоянно рожала детей — «между второй и третьей кадрилью», как говорил про нее полковой остряк Арчаковский.
А между тем темно-сладострастные картины и образы голых женщин уже тяжко волновали кровь. С острым, пронзающим тело чувством я рассматривал в «Ниве» картинки, изображавшие турецкие зверства и обнаженных болгарских девушек, извивающихся на седлах башибузуков. Но ни к одной
живой женщине, а тем более к Маше, никакого сладострастного влечения не чувствовал.
Неточные совпадения
Потом Штольц думал, что если внести в сонную жизнь Обломова присутствие молодой, симпатичной, умной,
живой и отчасти насмешливой
женщины — это все равно, что внести в мрачную комнату лампу, от которой по всем темным углам разольется ровный свет, несколько градусов тепла, и комната повеселеет.
Но отчего же так? Ведь она госпожа Обломова, помещица; она могла бы жить отдельно, независимо, ни в ком и ни в чем не нуждаясь? Что ж могло заставить ее взять на себя обузу чужого хозяйства, хлопот о чужих детях, обо всех этих мелочах, на которые
женщина обрекает себя или по влечению любви, по святому долгу семейных уз, или из-за куска насущного хлеба? Где же Захар, Анисья, ее слуги по всем правам? Где, наконец,
живой залог, оставленный ей мужем, маленький Андрюша? Где ее дети от прежнего мужа?
Это была не картина, а
живая прелестная
женщина с черными вьющимися волосами, обнаженными плечами и руками и задумчивою полуулыбкой на покрытых нежным пушком губах, победительно и нежно смотревшая на него смущавшими его глазами.
Он чувствовал себя оглушенным и видел пред собой незначительное лицо
женщины, вот оно чуть-чуть изменяется неохотной, натянутой улыбкой, затем — улыбка шире,
живее, глаза смотрят задумчиво и нежно.
Женщины, то есть тагалки, гораздо лучше мужчин: лица у них правильнее, глаза смотрят
живее, в чертах больше смышлености, лукавства, игры, как оно и должно быть.