Неточные совпадения
О нем мне много рассказывали еще
до водворения моего в Петербурге; а в
те зимы, когда Сухово-Кобылин
стал появляться в петербургском свете, А.И.Бутовский (тогда директор департамента мануфактур и торговли) рассказал мне раз,
как он был прикосновенен в Москве к
этому делу.
В
эти четыре года (
до моего водворения в Петербурге) он очень развился не только
как музыкант, но и вообще
стал гораздо литературнее, много читал, интересовался театром и
стал знакомиться с писателями; мечтал о
том, кто бы ему написал либретто.
Вырубов не был
до того знаком с Герценом. Он по приезде в Женеву послал ему свой перевод одной брошюры Литтре. Завязалось знакомство. Герцен
стал звать его к себе. Он там несколько раз обедал и передавал потом нам — мне и москвичу-ботанику — разговоры,
какие происходили за
этими трапезами, где А. И. поражал и его своим остроумием.
Тогда
это был кульминационный пункт внешнего успеха Второй империи, момент высшего обаяния Франции, даже и после
того,
как Пруссия
стала первым номером в Германии. Никогда еще не бывало такой"выставки"венценосцев, и крупных, и поменьше, вплоть
до султана Абдул Азиса. И каждый венценосец сейчас же устремлялся на Бульвары смотреть оффенбаховскую оперетку"Герцогиня Герольштейнская"и в ней «самое» Шнейдершу,
как называли русские вивёры.
Язык сохранил для меня
до сих пор большое обаяние. Я даже, не дальше
как пять лет назад живя в Биаррице,
стал заново учиться разговорному языку, мечтая о
том, что поеду в Испанию на всю осень, что казалось тогда очень исполнимым, но
это все-таки по разным причинам не состоялось. А два года раньше из
того же Биаррица я съездил В Сан-Себастьяно и тогда же обещал сам себе непременно пожить в Испании подольше.
Возвращение в Россию было полно впечатлений туриста в таких городах,
как Турин, Милан, Венеция, Триест, а молодость делала
то, что я легко выносил все
эти переезды зимой с холодными комнатами отелей и даже настоящим русским снегом в Турине и Вене, где я не
стал заживаться, а только прибавил кое-что к своему туалету и купил себе шубку, в которой мне было весьма прохладно, когда я добрался
до русской границы и
стал колесить по нашим провинциальным дорогам.
Неточные совпадения
Но мы
стали говорить довольно громко, позабыв, что герой наш, спавший во все время рассказа его повести, уже проснулся и легко может услышать так часто повторяемую свою фамилию. Он же человек обидчивый и недоволен, если о нем изъясняются неуважительно. Читателю сполагоря, рассердится ли на него Чичиков или нет, но что
до автора,
то он ни в
каком случае не должен ссориться с своим героем: еще не мало пути и дороги придется им пройти вдвоем рука в руку; две большие части впереди —
это не безделица.
— Ах,
эта болезнь! Что-то будет, что-то будет! И
как он говорил с тобою, Дуня! — сказала мать, робко заглядывая в глаза дочери, чтобы прочитать всю ее мысль и уже вполовину утешенная
тем, что Дуня же и защищает Родю, а
стало быть, простила его. — Я уверена, что он завтра одумается, — прибавила она, выпытывая
до конца.
— Кой черт улики! А впрочем, именно по улике, да улика-то
эта не улика, вот что требуется доказать!
Это точь-в-точь
как сначала они забрали и заподозрили
этих,
как бишь их… Коха да Пестрякова. Тьфу!
Как это все глупо делается, даже вчуже гадко
становится! Пестряков-то, может, сегодня ко мне зайдет… Кстати, Родя, ты
эту штуку уж знаешь, еще
до болезни случилось, ровно накануне
того,
как ты в обморок в конторе упал, когда там про
это рассказывали…
— Кто ж будет хлопотать, если не я? — сказала она. — Вот только положу две заплатки здесь, и уху
станем варить.
Какой дрянной мальчишка
этот Ваня! На
той неделе заново вычинила куртку — опять разорвал! Что смеешься? — обратилась она к сидевшему у стола Ване, в панталонах и в рубашке об одной помочи. — Вот не починю
до утра, и нельзя будет за ворота бежать. Мальчишки, должно быть, разорвали: дрался — признавайся?
И
как только
эти слова были сказаны, и он и она поняли, что дело кончено, что
то, что должно было быть сказано, не будет сказано, и волнение их, дошедшее пред
этим до высшей степени,
стало утихать.