Неточные совпадения
А
в Дерпте на медицинском факультете я нашел таких ученых, как Биддер, сотрудник моего Шмидта, один из создателей животной физиологии питания, как прекрасный акушер Вальтер, терапевт Эрдман, хирурги Адельман и Эттинген и другие.
В клиниках пахло новыми течениями
в медицине, читали специальные курсы (privatissima) по разным отделам
теории и практики. А
в то же время
в Казани не умели еще порядочно обходиться с плессиметром и никто не читал лекций о «выстукивании» и «выслушивании» грудной полости.
И началось"зубренье". Странно выходило то, что всего сильнее мы должны были готовиться из двух побочных предметов — из уголовного права (с его
теорией) и гражданского — оттого, что обоих профессоров всего больше боялись как экзаменаторов —
В.Д.Спасовича и К.Д.Кавелина.
Но я не метил
в революционеры и не уходил еще
в вопросы социальные, не увлекался
теориями западных искателей общественного Эльдорадо: Фурье, Кабе, Пьера Леру, Анфантена; не останавливался еще с более серьезным интересом на критике Прудона.
В Петербурге я не оставался равнодушным ко всему тому, что там исполнялось
в течение сезона. Но, повторяю, тогдашние любители не шли дальше виртуозности игры и пения арий и романсов. Число тех, кто изучал
теорию музыки, должно было сводиться к ничтожной кучке. Да я и не помню имени ни одного известного профессора"генерал-баса", как тогда называли
теорию музыки.
Теории музыки ему не у кого было учиться
в провинции, и он стал композитором без строгой теоретической выучки. Он мне сам говорил, что многим обязан был Владимиру Стасову. Тот знакомил его со всем, что появлялось тогда замечательного
в музыкальных сферах у немцев и французов. Через этот кружок он сделался и таким почитателем Листа и
в особенности Берлиоза.
Без систематической школы по части
теории музыки он быстро овладел этой премудростью; а своими вкусами, оценками, идеями
в духе народнического реализма — также быстро поднялся до роли центрального руководителя нашей новой музыкальной школы. Тогда прозвище"Могучая кучка"не было еще пущено
в ход. Оно взято было из фельетона Кюи, но уже позднее.
Сансон выпустил тогда
в свет целую
теорию сценического искусства
в стихах, вроде"Эстетики"Буало.
Там я, кроме очередной работы как корреспондент, приступил и к моему роману"Жертва вечерняя". Но его первоначальный замысел пришел мне не
в Париже, а
в Лондоне, и совершенно так, как должно по
теории"непроизвольного творчества"всегда происходить, то есть неожиданно.
Спенсер о парижских позитивистах меня совсем не расспрашивал, не говорил и о лондонских верующих. Свой позитивизм он считал вполне самобытным и свою систему наук ставил, кажется, выше контовской. Мои парижские единомышленники относились к нему, конечно, с оговорками, но признавали
в нем огромный обобщающийум — первый
в ту эпоху во всей философской литературе. Не обмолвился Спенсер ничем и о немцах, о тогдашних профессорах философии, и
в лагере метафизиков, и
в лагере сторонников механической
теории мира.
Другой чешский патриот, званием фармацевт, был страстный поклонник России и стремился
в Петербург слушать лекции Драгомирова, тогда профессора Военной академии, с целью усовершенствовать себя
в теории"уличной войны".
Со мною он был внимателен и любезен и всячески показывал мне, что он считает мое участие весьма полезным и лестным для клуба. Он тотчас же устроил те публичные лекции по
теории театрального искусства, которые я прочел
в клубе. Они входили
в содержание моей книги, которую я обработал к 1872 году и издал отдельно.
Пасифистская теория вечного мира легко превращается
в теорию вечного покоя, счастливой бездвижности, ибо последовательно должно отрицать не только боль, связанную с движением войны, но и боль, связанную со всяким движением, со всяким зачинающим историческим творчеством.
Неточные совпадения
А это,
в свою очередь, доказывает, как шатки
теории вообще и как мудро поступают те военачальники, которые относятся к ним с недоверчивостью.
Лишь
в позднейшие времена (почти на наших глазах) мысль о сочетании идеи прямолинейности с идеей всеобщего осчастливления была возведена
в довольно сложную и не изъятую идеологических ухищрений административную
теорию, но нивеляторы старого закала, подобные Угрюм-Бурчееву, действовали
в простоте души единственно по инстинктивному отвращению от кривой линии и всяких зигзагов и извилин.
Так что, несмотря на уединение или вследствие уединения, жизнь eго была чрезвычайно наполнена, и только изредка он испытывал неудовлетворенное желание сообщения бродящих у него
в голове мыслей кому-нибудь, кроме Агафьи Михайловны хотя и с нею ему случалось нередко рассуждать о физике,
теории хозяйства и
в особенности о философии; философия составляла любимый предмет Агафьи Михайловны.
И Левин, чтобы только отвлечь разговор, изложил Дарье Александровне
теорию молочного хозяйства, состоящую
в том, что корова есть только машина для переработки корма
в молоко, и т. д.
— Отлично, отлично, — говорил он, закуривая толстую папиросу после жаркого. — Я к тебе точно с парохода после шума и тряски на тихий берег вышел. Так ты говоришь, что самый элемент рабочего должен быть изучаем и руководить
в выборе приемов хозяйства. Я ведь
в этом профан; но мне кажется, что
теория и приложение ее будет иметь влияние и на рабочего.