Неточные совпадения
Но в истории русского сценического искусства Михаил Семенович — творец двух
лиц: Фамусова и городничего, и, в меньшей степени, Кочкарева в «Женитьбе». Во всех трех этих «созданиях» я его видел тогда юношей, уже значительно подготовленным к
высшим запросам от театра и игры актера.
Между прочим, он мне изобразил в
лицах (он был большой краснобай), как Тургенев во дворце у Елены Павловны на рауте сначала ругательски ругал весь этот
высший монд; а когда одна великая княгиня сказала ему несколько любезностей, то"весь растаял".
Передо мною в его
лице стояла целая эпоха, и он был одним из ее типичнейших представителей: настоящий самородок из провинциально-помещичьего быта, без всяких заграничных влияний, полный всяких чисто российских черт антикультурного свойства, но все-таки талантом, умом и преданностью литературе, как
высшему, что создала русская жизнь, поднявшийся до значительного уровня.
В
лице только что скончавшегося П.Д.Боборыкина исчезла видная фигура, вносившая оживление во всякую среду, в которой она вращалась; исчез европеец не только по манерам, привычкам, образованности и близкому знакомству с заграничной жизнью, на которую он смотрел без рабского перед нею восхищения, но европеец в лучшем смысле слова, служивший всю жизнь
высшим идеалам общечеловеческой культуры, без национальной, племенной и религиозной исключительности.
Никто не знал, какой она религии, — католической, протестантской или православной; но одно было несомненно — она находилась в дружеских связях с самыми
высшими лицами всех церквей и исповеданий.
В «отдыхальне» подали чай, на который просили обратить особенное внимание. Это толченый чай самого высокого сорта: он родился на одной горе, о которой подробно говорит Кемпфер. Часть этого чая идет собственно для употребления двора сиогуна и микадо, а часть, пониже сорт, для
высших лиц. Его толкут в порошок, кладут в чашку с кипятком — и чай готов. Чай превосходный, крепкий и ароматический, но нам он показался не совсем вкусен, потому что был без сахара. Мы, однако ж, превознесли его до небес.
— Ведь вот… Иван-то Петрович покойному Николаю Андреевичу Павлищеву родственник… ты ведь искал, кажется, родственников-то, — проговорил вполголоса князю Иван Федорович, вдруг очутившийся подле и заметивший чрезвычайное внимание князя к разговору. До сих пор он занимал своего генерала-начальника, но давно уже замечал исключительное уединение Льва Николаевича и стал беспокоиться; ему захотелось ввести его до известной степени в разговор и таким образом второй раз показать и отрекомендовать «
высшим лицам».
26 апреля императрица принимала в Грановитой палате поздравления от высшего духовенства, иностранных послов и других
высших лиц. Празднование коронации продолжалось в течение целой недели, причем весь город, особенно Кремль, по ночам всегда был иллюминован самым роскошным образом.
Неточные совпадения
Он стал отыскивать в нем бездну недостатков и возненавидел его за то, будто бы он выражал в
лице своем чересчур много сахару, когда говорил с
высшими, и тут же, оборотившись к низшему, становился весь уксус.
Обломов поклонился иронически Захару и сделал в
высшей степени оскорбленное
лицо.
Чужды раболепствования не токмо в том, что благоговение наше возбуждать может, но даже и в люблении нашем, мы, отдавая справедливость великому мужу, не возмним быти ему богом всезиждущим, не посвятим его истуканом на поклонение обществу и не будем пособниками в укоренении какого-либо предрассуждения или ложного заключения. Истина есть
высшее для нас божество, и если бы всесильный восхотел изменить ее образ, являяся не в ней,
лице наше будет от него отвращенно.
Не столько потому, что мать сказала ей, сколько потому, что это был брат Константина, для Кити эти
лица вдруг показались в
высшей степени неприятны.
Было у Алексея Александровича много таких людей, которых он мог позвать к себе обедать, попросить об участии в интересовавшем его деле, о протекции какому-нибудь искателю, с которыми он мог обсуждать откровенно действия других
лиц и
высшего правительства; но отношения к этим
лицам были заключены в одну твердо определенную обычаем и привычкой область, из которой невозможно было выйти.