«За полвека. Воспоминания» (Боборыкин П. Д., 1921) по всей классике
Григорьев тоже оказался жертвой своего хронического. безденежья. У него уже не было такого положения, как в журнале графа Кушелева и у Достоевских. Он вел жизнь настоящего богемы. А выручить его в трудную минуту никто не умел или не хотел."Фонд"и тогда действовал; но, должно быть, не дал ему ссуды, какая была ему нужна.
Мою вещь брал себе на бенефис Монахов. Эта вещь никогда не была и напечатана. Она называлась"Прокаженные и чистые" — из жизни петербургской писательско-театральной богемы. Я ее читал у себя осенью 1871 года нескольким своим собратам, в том числе Страхову и Буренину, который вскоре за тем пустил свой первый памфлет на меня в"Санкт-Петербургских ведомостях"и, придя ко мне, сел на диван и воскликнул...
Видел я его летом два-три раза. Он если и не принадлежал к тогдашней"богеме", то, во всяком случае, был бедняк, который вряд ли мог питаться от своей медицинской практики. Долго ли он жил — не помню; но еще до конца моего издательства прекратилось его сотрудничество.
Это был типичный"богема"60-х годов, родом семинарист, тоном и всем своим побытом московский неудачник, с неотделанным талантом и особенным пролетарски-народническим лиризмом.
Позднее, уже к 70-м годам, он после успехов как драматург превратился также в"богему"и прожигал жизнь, предаваясь тем же излишествам, которые стольких писателей свели в преждевременную могилу.
Тут я его в первый раз видел живым и должен сказать, что внешность этого секретаря Гамбетты была самая неподходящая к посту, какой он занимал: какой-то завсегдатай студенческой таверны, с кривым носом и подозрительной краснотой кожи и полуоблезлым черепом, в фланелевой рубашке и пиджаке настоящего"богемы". Не знаю уже, почему выбор"диктатора"упал именно на этого экс-нигилиста Латинской страны. Оценить его выдающиеся умственные и административные способности у меня не было времени, да и особенной охоты.
Предложения из русской классики со словом «богема»
Публика «Зала общедоступных увеселений» была самая своеобразная и разнообразная; тут были студенты, художники, представители артистической и литературной богемы, лакеи, флиртирующие горничные и мастерицы из магазинов, второсортные «эти дамы», подгулявшие приказчики.
Стены этих трактиров видали и крупных литераторов, прибегавших к «издателям с Никольской» в минуту карманной невзгоды. Большей частью сочинители были из выгнанных со службы чиновников, офицеров, неокончивших студентов, семинаристов, сынов литературной богемы, отвергнутых корифеями и дельцами тогдашнего литературного мира.
Обыкновенно французские фельетонисты и писатели любят распространяться о той молодежи Латинского квартала, которая ведет жизнь богемы, мечтает о литературной славе, больше болтает, шумит и пьет, чем делает дело.
Культовым местом стал и ресторан отеля, где всякий раз можно было встретить представителей московской богемы – актёров, художников, писателей, пропивавших очередной гонорар в окружении всегда голодных коллег.
БОГЕ́МА, -ы, ж.1.собир. В буржуазном обществе: интеллигенция, не имеющая устойчивого материального обеспечения (преимущественно актеры, музыканты, художники и пр.) с их своеобразным беспечным и беспорядочным образом жизни. (Малый академический словарь, МАС)
БОГЕ́МА, -ы, ж.1.собир. В буржуазном обществе: интеллигенция, не имеющая устойчивого материального обеспечения (преимущественно актеры, музыканты, художники и пр.) с их своеобразным беспечным и беспорядочным образом жизни.
Быть богатым представителем богемы куда приятнее, чем бедным.
Мастерскую он забросил и больше не угощал местную богему своими знаменитыми ужинами, состряпанными на жаровне.
Культовым местом стал и ресторан отеля, где всякий раз можно было встретить представителей московской богемы – актёров, художников, писателей, пропивавших очередной гонорар в окружении всегда голодных коллег.