До него доходило через дядек, что директор его хвалит за трудолюбие, за нежелание поступить на положение привилегированных больных,
читать книжки, ничего не делать, жаловаться и всячески надоедать.
Неточные совпадения
Доктор практически не занимался психиатрией, но так же, как и фельдшер,
читал много «новых
книжек» и, по доброте и гуманности своей, признавал для такого пылкого субъекта, как Теркин, достаточно мотивов, чтобы молодой душевный организм был глубоко потрясен.
Но какие это противоречия? Он не мог знать.
Книжек по психиатрии ему не доводилось
читать, а здесь их ему и подавно не дадут. В них он, разумеется, нашел бы, что с чем вяжется и каких проявлений держаться, если остановишься на одном каком-нибудь типе умопомешательства.
— Э! Они чуть не с петухами встают. Никак, ходили гулять в лес. Теперь уже оделись и
книжку читают на балконе.
— Какую это ты
книжку читаешь, Калерия?
Ведь ее воспитали и холили; мать души в ней не чаяла; в гимназии все баловали; училась она бойко,
книжки читала, в шестом классе даже к ссыльным ходила, тянуло ее во что-нибудь, где можно голову свою сложить за идею.
Она и без того побаивается тети Павлы. С ней она больше молчит, ни одним словом ей не возражает. В доме эта тетка — главное лицо, и папа ее побаивается. Все ее считают ужасно умной. Что ж тут мудреного? Целые дни лежит в длинном кресле с пюпитром и думает или
книжку читает. Сажала она ее
читать себе вслух, но осталась недовольна...
Ну, да! Она ленивая.
Книжки ее мало привлекают и волнуют. До сих пор еще не может одолеть «Записок охотника» Тургенева. Один рассказ
читает два-три дня. Ей нравится, но залпом она не умеет
читать. Сейчас начнет о чем-нибудь мечтать, и так, глядишь, улетит час-другой.
Николай Никанорыч говорил, что он недавно
прочел роман «От поцелуя к поцелую». Ей совестно было попросить этой
книжки. А хотелось бы почитать ее.
Саня слушала все еще под впечатлением того, чт/о было под столом между нею и землемером. Она понимала, про какого рода вещи рассказывал Николай Никанорыч. Разумеется, для нее это не в диковинку… И
читать приводилось… французские
книжки, и даже слышать от подруг. Нынче у всех метрески… Кокоток развелось — страх сколько. На них разоряются. Говорили ей даже в институте про мужей, которые пользуются от этого.
Он любил выражаться литературно,
книжки читал по зимам в большом количестве и тайно пописывал стихи в „обличительном“ и „философическом роде“.
— Нет, что-то не припомню. Я ведь мало
книжек читала. Кажется, это значит — недворянин.
У тети Марфы она знает вперед каждое слово: тетка Павла точно вся шипит или язвит и по
книжке читает.
Иногда он как будто и расшевелит ее, она согласится с ним, выслушает задумчиво, если он скажет ей что-нибудь «умное» или «мудреное», а через пять минут, он слышит, ее голос где-нибудь вверху уже поет: «Ненаглядный ты мой, как люблю я тебя», или рисует она букет цветов, семейство голубей, портрет с своего кота, а не то примолкнет, сидя где-нибудь, и
читает книжку «с веселым окончанием» или же болтает неумолкаемо и спорит с Викентьевым.
После сурового дома в Нижнем, где моего деда боялись все, не исключая и бабушки, житье в усадьбе отца, особенно для меня, привлекало своим привольем и мирным складом. Отец, не впадая ни в какое излишнее баловство, поставил себя со мною как друг или старший брат. Никаких стеснений: делай что хочешь, ходи, катайся, спи, ешь и пей,
читай книжки.
Около самого дома древесной тени не было, и потому мы вместе с сестрицей ходили гулять, сидеть и
читать книжки в грачовую рощу или на остров, который я любил с каждым днем более.
Неточные совпадения
Здесь с ним обедывал зимою // Покойный Ленский, наш сосед. // Сюда пожалуйте, за мною. // Вот это барский кабинет; // Здесь почивал он, кофей кушал, // Приказчика доклады слушал // И
книжку поутру
читал… // И старый барин здесь живал; // Со мной, бывало, в воскресенье, // Здесь под окном, надев очки, // Играть изволил в дурачки. // Дай Бог душе его спасенье, // А косточкам его покой // В могиле, в мать-земле сырой!»
Татьяна долго в келье модной // Как очарована стоит. // Но поздно. Ветер встал холодный. // Темно в долине. Роща спит // Над отуманенной рекою; // Луна сокрылась за горою, // И пилигримке молодой // Пора, давно пора домой. // И Таня, скрыв свое волненье, // Не без того, чтоб не вздохнуть, // Пускается в обратный путь. // Но прежде просит позволенья // Пустынный замок навещать, // Чтоб
книжки здесь одной
читать.
В его кабинете всегда лежала какая-то
книжка, заложенная закладкою на четырнадцатой странице, которую он постоянно
читал уже два года.
Потом, уже достигнув зрелого возраста,
прочла она несколько книг содержания романтического, да недавно еще, через посредство господина Лебезятникова, одну
книжку «Физиологию» Льюиса [«Физиология» Льюиса — книга английского философа и физиолога Д. Г. Льюиса «Физиология обыденной жизни», в которой популярно излагались естественно-научные идеи.] — изволите знать-с? — с большим интересом
прочла, и даже нам отрывочно вслух сообщала: вот и все ее просвещение.
Я пришла тогда, — продолжала она, плача, — а покойник и говорит: «
прочти мне, говорит, Соня, у меня голова что-то болит,
прочти мне… вот
книжка», — какая-то
книжка у него, у Андрея Семеныча достал, у Лебезятникова, тут живет, он такие смешные
книжки всё доставал.