Когда извозчик внес вещи, получил за езду, условился завтра наведаться, не нужна ли
будет лошадь, и ушел вместе со старшим половым, Теркин осмотрел комнату и задумался.
Неточные совпадения
Замедленный ход
лошади вызвал в Серафиме желание прислониться к задку крытой пролетки; верх ее
был полуопущен.
Зрение у него
было чрезвычайно острое. Он искал глазами, нет ли Серафимы на террасе… Женской фигуры он не замечал. На дворе — никого. Сарай растворен. Значит, барыню привезли уже из посада, и кучер проваживает
лошадей.
— Знаете что… Прикажите меня довезти до Мироновки, а сами
побудьте здесь. Только, пожалуй, лошадь-то устанет… потом в посад…
И чего он ждал? Почему не уехал с Калерией? Зачем поддался ее просьбам? Ведь он мог бы домчать ее до деревни и сейчас же назад, и отправиться в посад на той же
лошади… Сегодня сильной жары не
будет. Только бы ему не видеться до вечера с Серафимой.
— Своих-то у нас не
было, господин, — опять откликнулся Николай от
лошади. — Трех приемышей брали… и все девок…
Лошадь его все еще
пила из ведра.
— Послушай, — окликнул он Николая, покончившего с водопоем
лошади, — ты небось знаешь, чей
был прежде двор, где теперь Птицыны?
— Мы, батюшка, — ответил Николай, взяв
лошадь за узду, чтобы вывезти со двора долгушу, — по правде сказать, ко всей этой сваре непричастны
были.
Низовьев прекрасно понимает, что приобрести ее
будет трудно, очень трудно. На это пойдет,
быть может, не один год. В Париж он не вернется так скоро. Где
будет она, там и он. Ей надо ехать на Кавказ, на воды. Печень и нервы начинают шалить. Предписаны ей ессентуки, номер семнадцатый, и нарзан. И он там
будет жариться на солнце,
есть тошную баранину, бродить по пыльным дорожкам на ее глазах, трястись на казацкой
лошади позади ее в хвосте других мужчин, молодых и старых. А потом — в Петербург!
Когда он увидал, как занялись первые деревья, он чуть не заплакал; потом стал метаться на
лошади вдоль опушки, кричать на народ, схватил ветку березы и, сознавая, что это бесполезно, махал ею. Хрящев успокаивал его, распоряжался толково, без крика и брани, с ясным и более строгим лицом. Он
был неузнаваем.
Теркин слез с
лошади. Он очутился на полянке. Саженях в ста видна
была цепь мужиков, рывших канаву… Жар стоял сильный. Дым стлался по низу и сверху шел густым облаком, от той части заказника, где догорал сосновый лес. Но огонь заворачивал в сторону от них, дышать еще
было не так тяжко.
— Все кончено!.. Верьте слову, дальше не пойдет огонь… Выхватило сотню-другую десятин. Дело наживное.
Была бы только голова на месте да душа не теряла своего закона. Оставим
лошадь здесь, стреножим ее. Сюда огонь не дойдет. Верьте слову!
Мне вздумалось завернуть под навес, где стояли наши лошади, посмотреть, есть ли у них корм, и притом осторожность никогда не мешает: у меня же
была лошадь славная, и уж не один кабардинец на нее умильно поглядывал, приговаривая: «Якши тхе, чек якши!» [Хороша, очень хороша! (тюрк.)]
— Ну, вот что, братец Филофей; у тебя, я слышал,
есть лошади. Приведи-ка сюда тройку, мы их заложим в мой тарантас, — он у меня легкий, — и свези ты меня в Тулу. Теперь ночь лунная, светло и ехать прохладно. Дорога у вас тут какова?
Неточные совпадения
Лошади то и дело падали на передние коленки, потому что не
были подкованы, и притом, как видно, покойная городская мостовая
была им мало знакома.
Чичиков между тем так помышлял: «Право,
было <бы> хорошо! Можно даже и так, что все издержки
будут на его счет. Можно даже сделать и так, чтобы отправиться на его
лошадях, а мои покормятся у него в деревне. Для сбереженья можно и коляску оставить у него в деревне, а в дорогу взять его коляску».
У всякого стойло, хотя и отгороженное, но через перегородки можно
было видеть и других
лошадей, так что, если бы пришла кому-нибудь из них, даже самому дальнему, фантазия вдруг заржать, то можно
было ему ответствовать тем же тот же час.
— Нет, барин, нигде не видно! — После чего Селифан, помахивая кнутом, затянул песню не песню, но что-то такое длинное, чему и конца не
было. Туда все вошло: все ободрительные и побудительные крики, которыми потчевают
лошадей по всей России от одного конца до другого; прилагательные всех родов без дальнейшего разбора, как что первое попалось на язык. Таким образом дошло до того, что он начал называть их наконец секретарями.
Старушка вскоре после отъезда нашего героя в такое пришла беспокойство насчет могущего произойти со стороны его обмана, что, не поспавши три ночи сряду, решилась ехать в город, несмотря на то что
лошади не
были подкованы, и там узнать наверно, почем ходят мертвые души и уж не промахнулась ли она, боже сохрани, продав их, может
быть, втридешева.