Неточные совпадения
«Без паспорта, — мысленно повторил он. — А по какому виду будет она теперь
проживать? Ну,
на даче можно неделю, другую протянуть. Дать синенькую местному уряднику — и оставят тебя в покое. Но потом?»
Его глаза затуманенным взглядом остановились
на фасаде
дачи, построенной в виде терема, с петушками
на острых крышах и башенкой, где он устроил себе кабинет. Ведь здесь они не
живут, а скрываются. И дела его пошли бойко
на утаенные деньги, и та, кого считают его женой, украдена им у законного мужа.
— Как же иначе-то?.. Ведь нельзя же так оставить все. Серафима теперь у тетеньки… Как бы она меня там ни встретила, я туда поеду… Зачем же я ее буду вводить в новые грехи? Вы войдите ей в душу. В ней страсть-то клокочет, быть может, еще сильнее. Что она, первым делом, скажет матери своей: Калерия довела меня до преступления и теперь
живет себе поживает
на даче, добилась своего, выжила меня. В ее глазах я — змея подколодная.
Вот он сидит у окна своей дачи (он
живет на даче, в нескольких верстах от города), подле него лежит букет цветов. Он что-то проворно дописывает, а сам беспрестанно поглядывает через кусты, на дорожку, и опять спешит писать.
Этим убеждением князя в таинственном исчезновении вместе с Луганским его бывшего опекуна вскоре воспользовался Гиршфельд, решивший открыть перед Шестовым свои карты. Он уже переехал в Петербург, а князь все еще продолжал
жить на даче. Последнего задержала болезнь Агнессы Михайловны, разрешившейся недавно от бремени вторым ребенком — девочкой. Первому — мальчику шел уже второй год. Наконец, она достаточно оправилась для возможности переезда.
Неточные совпадения
Как обходительна! добра! мила! проста! // Балы дает нельзя богаче, // От рождества и до поста, // И летом праздники
на даче. // Ну, право, что́ бы вам в Москве у нас служить? // И награжденья брать и весело
пожить?
— Не шутя,
на Мурашиной. Помнишь, подле меня
на даче жили? Ты пил чай у меня и, кажется, видел ее.
Штольц уехал в тот же день, а вечером к Обломову явился Тарантьев. Он не утерпел, чтобы не обругать его хорошенько за кума. Он не взял одного в расчет: что Обломов, в обществе Ильинских, отвык от подобных ему явлений и что апатия и снисхождение к грубости и наглости заменились отвращением. Это бы уж обнаружилось давно и даже проявилось отчасти, когда Обломов
жил еще
на даче, но с тех пор Тарантьев посещал его реже и притом бывал при других и столкновений между ними не было.
Умерла она летом, когда я
жила в деревне,
на даче, мне тогда шел седьмой год.
Работы у него не было,
на дачу он не собирался, но ему не хотелось идти к Томилину, и его все более смущал фамильярный тон Дронова. Клим чувствовал себя независимее, когда Дронов сердито упрекал его, а теперь многоречивость Дронова внушала опасение, что он будет искать частых встреч и вообще мешать
жить.