Неточные совпадения
—
Вы, Фрументий Лукич, язвительный человек. И ко мне всегда были не в пример строги. А я вот пришел прощаться
с вами; к
господину Виттиху, хоть тот и подобрее, я не пойду.
—
Господин старшина! — произнес он твердо. —
С писарем вашим я не желаю разговаривать. Но от
вас я вправе требовать ответа: по какому праву
вы подвергаете меня такому наказанию?
— Не знаю-с! — перебил Перновский. — И не желаю,
господин Теркин, отвечать
вам на такие… ни
с чем не сообразные слова. Надо бы иному разночинцу проживать до сего дня в местах не столь отдаленных за всякое озорство, а он еще похваляется своим закоренелым…
— Мы вот
с господином Дубенским рассудили перехватить
вас, Арсений Кирилыч, по дороге в усадьбу. Пожалуй, отсюда прямо на чугунку укатите…
Вас ждут депеши.
С моим личным делом я повременю… А письма моего
вы разве не получили?
— Дай мне докончить. Ты всегда подавляешь меня высотой твоих чувств. Ты и она, — Серафима показала на дверь, —
вы оба точно спелись. Она уже успела там, на балконе, начать проповедь: «Вот, Симочка, сам
Господь вразумляет тебя… Любовь свою ты можешь очистить. В благородные правила Василия Иваныча я верю, он не захочет продолжать жить
с тобою… так». И какое ей дело!..
С какого права?..
— Объезжая
с вами дачу
господина Низовьева, я в первый раз во всю мою жизнь не скорбел, глядя на вековой бор, на всех этих маститых старцев, возносящих свои вершины…
— А как же-с? Продавец — прирожденный
барин, а покупатель —
вы, человек, сам себя сделавший, так сказать, радетель за идею, настоящий патриот… И родом
вы из крестьянского звания —
вы изволили это мне сами сообщить, и не затем, чтобы этим кичиться… Эмблема-с… Там — неосмысленное и преступное хищение; здесь — охрана родного достояния! Эмблема!
— Антон Пантелеич!
Вы продолжайте пить чай
с прохладцей, — сказал он, вставая, — а я оденусь и поеду. К обеду должен быть Низовьев, и подъедет
господин Первач… Вот целый день и уйдет на них. Завтра мы отправимся вместе в имение того помещика… как бишь его… Черносошного… владельца усадьбы и парка.
— Я все помалчивал… Пускай, мол, выскажется до самого дна. Да почему и не предположить, что такая величина, как я, польстится на то, чтобы вступить в союз
с господином таксатором… Ни больше ни меньше, как всех мы должны провести и вывести Низовьева, Черносошного,
вас, Василий Иваныч, и — в лице вашем — всю компанию.
— Правильно, Антон Пантелеич, правильно. Идея богатая, только надо ее позолотить
господам компанейцам, чтобы не сразу огорошить непроизводительным расходом… Я
вам, так и быть, признаюсь: хочется мне больно за собой усадьбу
с парком оставить, войти
с компанией в особое соглашение.
— Да
вы полноте, Николай Никанорыч, не извольте скромничать… Ведь я для
господина Теркина — особа безразличная. Прав на него никаких не имею… значит. Целованье у
вас было
с тем сусликом, а?..
— И наверно эта девчонка сама первая полезла к
вам целоваться? Так только, цып-цып ей сделали? Это сейчас видно: рыхлая, чувственная,
с первым попавшим мужчиной сбежала бы! И
господин Теркин, выходит, тут же и врезался; и начали они проделывать Германа и Доротею.
— Не леший, а лесной пестун и созерцатель!..
Господа! — Теркин обратился к своим гостям. — Ежели мы
с вами сегодня любовались этим заказником, тем, что уцелело от пожара, — это дело рук Антона Пантелеича.
Неточные совпадения
Городничий. Тем лучше: молодого скорее пронюхаешь. Беда, если старый черт, а молодой весь наверху.
Вы,
господа, приготовляйтесь по своей части, а я отправлюсь сам или вот хоть
с Петром Ивановичем, приватно, для прогулки, наведаться, не терпят ли проезжающие неприятностей. Эй, Свистунов!
Хлестаков. Вздор — отдохнуть. Извольте, я готов отдохнуть. Завтрак у
вас,
господа, хорош… Я доволен, я доволен. (
С декламацией.)Лабардан! лабардан! (Входит в боковую комнату, за ним городничий.)
Городничий. Ах, боже мой,
вы всё
с своими глупыми расспросами! не дадите ни слова поговорить о деле. Ну что, друг, как твой
барин?.. строг? любит этак распекать или нет?
Городничий. Я пригласил
вас,
господа,
с тем, чтобы сообщить
вам пренеприятное известие: к нам едет ревизор.
Осип. «Еще, говорит, и к городничему пойду; третью неделю
барин денег не плотит. Вы-де
с барином, говорит, мошенники, и
барин твой — плут. Мы-де, говорит, этаких шерамыжников и подлецов видали».