Неточные совпадения
— Monsieur Pomada! [
Господин Помада! (франц.)] Если
вы не имеете никаких определенных планов насчет себя, то не хотите ли
вы пока заняться
с Леночкой? Она еще мала, серьезно учить ее рано еще, но
вы можете ее так, шутя… ну, понимаете… поучивать, читать ей чистописание… Я, право, дурно говорю по-русски, но
вы меня понимаете?
— Поздравляю
вас,
господин Помада, — чокнулся
с ним и
с обеими розами, также державшими в своих руках по бокалу.
—
Господин Арапов! я решительно не могу
вас благодарить за доставление мне знакомства
с господином Пархоменко.
— Да, уж вашей к этому прибавить нельзя, — прошептала, совсем вскипев, маркиза и, встав а la Ristori, [На манер Ристори (франц.).]
с протянутою к дверям рукою, произнесла: —
Господин Пархоменко! прошу
вас выйти отсюда и более сюда никогда не входить.
— «Толкуй больной
с подлекарем», — проговорил, вставая, Канунников. — У меня еще делов и боже мой. Прощайте. Прощай, лукавый рабе, — отнесся он к Лобачевскому. — Молокососов-то не одобряешь, а сам такой же, только потаенный. Потаенный, — шутил он, тряся руку молодому медику. — Волки, все
вы волки, отличные
господа перед
господом. А ты, новый
барин, древности тоже сопротивник?
— Да-с. Мы служащие у Ильи Артамоновича Нестерова, только Пармен Семенович над всеми делами надзирают, вроде как директора, а я часть имею; рыбными промыслами заведую.
Вы пожалуйте ко мне как-нибудь, вот вместе
с господином Лобачевским пожалуйте. Я там же в нестеровском доме живу. В контору пожалуйте. Спросите Андрияна Николаева: это я и есть Андриян Николаев.
—
Господа! — крикнула она студентам, войдя в комнату сына. —
Вы видели, что было
с Сережей? За это я
вам обязана: вчера была сходка, а сегодня арестант. Прошу
вас оставить мой дом.
— Зачем же
вы,
господа, раскольников-то путаете? — начал Стрепетов. — Ну, помилуйте, скажите: есть ли тут смысл? Ну что общего, например скажем, хоть
с этими вашими сойгами у русского человека?
— Разговаривать более нечего;
господин Розанов враг наш и человек, достойный всякого презрения.
Господин Розанов! — добавил он, обратясь к нему, —
вы человек,
с которым мы отныне не желаем иметь ничего общего.
Вы,
господин Красин, заигрываете
с Незабитовским, когда уверяете его в вашей солидарности
с поляками.
— А если не станете поднимать платков, так не будете бросать, что ли? — весело отвечала Ступина. — Хороши
вы все,
господа, пока не наигрались женщиной! А там и
с глаз долой, по первому капризу. — Нет, уж кланяйтесь же по крайней мере; хоть платки поднимайте, — добавила она, рассмеявшись, — больше
с вас взять нечего.
— Позвольте,
господа, — начал он, — я думаю, что никому из нас нет дела до того, как кто поступит
с своими собственными деньгами. Позвольте,
вы, если я понимаю, не того мнения о нашей ассоциации. Мы только складываемся, чтобы жить дешевле и удобнее, а не преследуем других идей.
— Прощайте,
господин Райнер, очень рад, что имел случай познакомиться
с таким благородным человеком, как
вы.
— Верю, Я верю в себя, в
вас. В
вас я очень верю, верю и в других, особенно в женщин. Их самая пылкость и увлечение говорит если не за их твердость, то за их чистосердечность. А такие
господа, как Красин, как Белоярцев, как множество им подобных… Помилуйте, разве
с такими людьми можно куда-нибудь идти!
— Ну-с,
господин Белоярцев! — взялась за него Лиза. — До чего
вы нас довели?
— Удивительно! — произнесла
с снисходительной иронией больная. — Неужто
вы думаете, что я боюсь смерти! Будьте честны,
господин Лобачевский, скажите, чтό у меня? Я желаю знать, в каком я положении, и смерти не боюсь.
— Видишь, — сказал Парфений, вставая и потягиваясь, — прыткий какой, тебе все еще мало Перми-то, не укатали крутые горы. Что, я разве говорю, что запрещаю? Венчайся себе, пожалуй, противузаконного ничего нет; но лучше бы было семейно да кротко. Пришлите-ка ко мне вашего попа, уломаю его как-нибудь; ну, только одно помните: без документов со стороны невесты и не пробуйте. Так «ни тюрьма, ни ссылка» — ишь какие нынче, подумаешь, люди стали! Ну,
господь с вами, в добрый час, а с княгиней-то вы меня поссорите.
Неточные совпадения
В возок боярский их впрягают, // Готовят завтрак повара, // Горой кибитки нагружают, // Бранятся бабы, кучера. // На кляче тощей и косматой // Сидит форейтор бородатый, // Сбежалась челядь у ворот // Прощаться
с барами. И вот // Уселись, и возок почтенный, // Скользя, ползет за ворота. // «Простите, мирные места! // Прости, приют уединенный! // Увижу ль
вас?..» И слез ручей // У Тани льется из очей.
— Константин Федорович! Платон Михайлович! — вскрикнул он. — Отцы родные! вот одолжили приездом! Дайте протереть глаза! Я уж, право, думал, что ко мне никто не заедет. Всяк бегает меня, как чумы: думает — попрошу взаймы. Ох, трудно, трудно, Константин Федорович! Вижу — сам всему виной! Что делать? свинья свиньей зажил. Извините,
господа, что принимаю
вас в таком наряде: сапоги, как видите,
с дырами. Да чем
вас потчевать, скажите?
Собакевич, оставив без всякого внимания все эти мелочи, пристроился к осетру, и, покамест те пили, разговаривали и ели, он в четверть часа
с небольшим доехал его всего, так что когда полицеймейстер вспомнил было о нем и, сказавши: «А каково
вам,
господа, покажется вот это произведенье природы?» — подошел было к нему
с вилкою вместе
с другими, то увидел, что от произведенья природы оставался всего один хвост; а Собакевич пришипился так, как будто и не он, и, подошедши к тарелке, которая была подальше прочих, тыкал вилкою в какую-то сушеную маленькую рыбку.
—
Господа, я
вас прошу не трогаться
с места! — сказал Вулич, приставив дуло пистолета ко лбу. Все будто окаменели.
— Не радуйся, однако. Я как-то вступил
с нею в разговор у колодца, случайно; третье слово ее было: «Кто этот
господин, у которого такой неприятный тяжелый взгляд? он был
с вами, тогда…» Она покраснела и не хотела назвать дня, вспомнив свою милую выходку. «
Вам не нужно сказывать дня, — отвечал я ей, — он вечно будет мне памятен…» Мой друг, Печорин! я тебя не поздравляю; ты у нее на дурном замечании… А, право, жаль! потому что Мери очень мила!..