Неточные совпадения
Зимой он на свидании
с ней в гостинице
повел было
себя как всякий самолюбивый ухаживатель, начал упрекать ее в том, что она нарочно тянет их отношения, не верит ему, издевается над ним, как над мальчуганом, все то говорил, чем мужчины прикрывают свое себялюбие и свою чувственность у нас, в чужих краях, во всем свете, в деревенской хате и в чертогах.
Они оба были уверены, что ни одна душа ничего не видала и не слыхала. В классе Виттих
вел себя осторожно и стал как будто даже мирволить им: спрашивал реже и отметки пошли щедрее. Как надзиратель в пансионе обходился
с Зверевым по-прежнему, балагурил, расспрашивал про его деревню, родных, даже про бильярдную игру.
И
с той самой поры она считает
себя гораздо честнее. Нужды нет, что она
вела больше года тайные сношения
с чужим мужчиной, а теперь отдалась ему, все — таки она честнее. У нее есть для кого жить. Всю свою душу отдала она Васе, верит в него, готова пойти на что угодно, только бы он шел в гору. Эта любовь заменяла ей все… Ни колебаний, ни страха, ни вопросов, ни сомнений!..
И Теркину вспомнился тут его разговор на пароходе
с тем писателем, Борисом Петровичем. Он ему прямо сказал тогда, что считает такие затеи вредными. Там, в крестьянском быту, еще скорее можно
вести такое артельное хозяйство, коли желаешь, сдуру или от великого ума, впрягать
себя в хомут землепашца, а на заводе, на фабрике, в большом промысловом и торговом деле…
Она усадила его рядом
с собою на диван, держала руку в его руке, оглядывала его
с гримасами и смешливо
поводила носом.
Ни разу не начала она
с ним говорить о своей душе, на чем держится ее жизнь, есть ли у нее какой-нибудь «закон» — глупый или умный, к какому исходу
вести житейскую ладью, во что выработать
себя — в женщину ли
с правилами и упованиями или просто в бабенку, не знающую ничего, кроме своей утехи: будь то связь, кутеж, франтовство или другая какая блажь.
— Как ты
велишь, так и сделаю!.. Господи!.. Только не срами
себя… Не начинай первый! Дай мне поговорить
с ней!.. Радость моя!.. Не могу я так… Убей, но не мучь меня!
Не могла она не остановиться и не оглядеть Калерии. Ничего не было ни в ее «мундире», ни в ее позе раздражающего, но всю ее
поводило от этой «хлыстовской богородицы». Не верила она ни в ее святость, ни в ее знания, ни во что! Эта «черничка» торчит тут как живой укор.
С ней надо объясняться, выставлять
себя чуть не мошенницей, просить отсрочить возврат денег или клянчить: не поделится ли та
с нею после того, как они
с матерью уже похозяйничали на ее счет.
Они перешли в гостиную. Разговор не оживлялся. Теркина сдерживал какой-то стыд взять Серафиму, привлечь ее к
себе, воспользоваться
вестью о смерти Рудича, чтобы хорошенько помириться
с нею, сбросить
с себя всякую горечь. Не одно присутствие Калерии стесняло его… Что-то еще более затаенное не позволяло ему ни одного искреннего движения.
— Уходите вы
себя! — почти со слезами вскричал он и, когда она поднялась
с соломенного кресла, взял ее под руку и
повел к гостиной.
Ей понравилось то, что Николай Никанорыч стеснялся немножко, не хотел при ней рассказывать. Он умница. При тете Павле так и следовало
вести себя. У тети Марфы за лакомствами и наливкой можно все болтать. Там и она будет слушать
с удовольствием, если смешно.
Неточные совпадения
Их дочки Таню обнимают. // Младые грации Москвы // Сначала молча озирают // Татьяну
с ног до головы; // Ее находят что-то странной, // Провинциальной и жеманной, // И что-то бледной и худой, // А впрочем, очень недурной; // Потом, покорствуя природе, // Дружатся
с ней, к
себе ведут, // Целуют, нежно руки жмут, // Взбивают кудри ей по моде // И поверяют нараспев // Сердечны тайны, тайны дев.
Мечтам и годам нет возврата; // Не обновлю души моей… // Я вас люблю любовью брата // И, может быть, еще нежней. // Послушайте ж меня без гнева: // Сменит не раз младая дева // Мечтами легкие мечты; // Так деревцо свои листы // Меняет
с каждою весною. // Так, видно, небом суждено. // Полюбите вы снова: но… // Учитесь властвовать
собою: // Не всякий вас, как я, поймет; // К беде неопытность
ведет».
Он поскорей звонит. Вбегает // К нему слуга француз Гильо, // Халат и туфли предлагает // И подает ему белье. // Спешит Онегин одеваться, // Слуге
велит приготовляться //
С ним вместе ехать и
с собой // Взять также ящик боевой. // Готовы санки беговые. // Он сел, на мельницу летит. // Примчались. Он слуге
велит // Лепажа стволы роковые // Нести за ним, а лошадям // Отъехать в поле к двум дубкам.
Зато и пламенная младость // Не может ничего скрывать. // Вражду, любовь, печаль и радость // Она готова разболтать. // В любви считаясь инвалидом, // Онегин слушал
с важным видом, // Как, сердца исповедь любя, // Поэт высказывал
себя; // Свою доверчивую совесть // Он простодушно обнажал. // Евгений без труда узнал // Его любви младую
повесть, // Обильный чувствами рассказ, // Давно не новыми для нас.
Он постарался сбыть поскорее Ноздрева, призвал к
себе тот же час Селифана и
велел ему быть готовым на заре,
с тем чтобы завтра же в шесть часов утра выехать из города непременно, чтобы все было пересмотрено, бричка подмазана и прочее, и прочее.