Неточные совпадения
Дядя Яков действительно
вел себя не совсем обычно. Он не заходил в дом, здоровался
с Климом рассеянно и как
с незнакомым; он шагал по двору, как по улице, и, высоко подняв голову, выпятив кадык, украшенный седой щетиной, смотрел в окна глазами чужого. Выходил он из флигеля почти всегда в полдень, в жаркие часы, возвращался к вечеру, задумчиво склонив голову, сунув руки в карманы толстых брюк цвета верблюжьей шерсти.
Эти размышления позволяли Климу думать о Макарове
с презрительной усмешкой, он скоро уснул, а проснулся, чувствуя
себя другим человеком, как будто вырос за ночь и выросло в нем ощущение своей значительности, уважения и доверия к
себе. Что-то веселое бродило в нем, даже хотелось петь, а весеннее солнце смотрело в окно его комнаты как будто благосклонней, чем вчера. Он все-таки предпочел скрыть от всех новое свое настроение,
вел себя сдержанно, как всегда, и думал о белошвейке уже ласково, благодарно.
Шагая по тепленьким, озорниковато запутанным переулкам, он обдумывал, что скажет Лидии, как будет
вести себя, беседуя
с нею; разглядывал пестрые, уютные домики
с ласковыми окнами,
с цветами на подоконниках. Над заборами поднимались к солнцу ветви деревьев, в воздухе чувствовался тонкий, сладковатый запах только что раскрывшихся почек.
Пониже дачи Варавки жил доктор Любомудров; в праздники, тотчас же после обеда, он усаживался к столу
с учителем, опекуном Алины и толстой женой своей. Все трое мужчин
вели себя тихо, а докторша возглашала резким голосом...
— Милая, — прошептал Клим в зеркало, не находя в
себе ни радости, ни гордости, не чувствуя, что Лидия стала ближе ему, и не понимая, как надобно
вести себя, что следует говорить. Он видел, что ошибся, — Лидия смотрит на
себя не
с испугом, а вопросительно,
с изумлением. Он подошел к ней, обнял.
Людей на ярмарке было больше, чем на выставке,
вели они
себя свободнее, шумнее и все казались служащими торговле
с радостью.
Покуривая, улыбаясь серыми глазами, Кутузов стал рассказывать о глупости и хитрости рыб
с тем воодушевлением и знанием,
с каким историк Козлов повествовал о нравах и обычаях жителей города. Клим, слушая, путался в неясных, но не враждебных мыслях об этом человеке, а о
себе самом думал
с досадой, находя, что он
себя вел не так, как следовало бы, все время точно качался на качели.
А в городе все знакомые тревожно засуетились, заговорили о политике и, относясь к Самгину
с любопытством, утомлявшим его, в то же время говорили, что обыски и аресты — чистейшая выдумка жандармов, пожелавших обратить на
себя внимание высшего начальства. Раздражал Дронов назойливыми расспросами, одолевал Иноков внезапными визитами, он приходил почти ежедневно и
вел себя без церемонии, как в трактире. Все это заставило Самгина уехать в Москву, не дожидаясь возвращения матери и Варавки.
Веселый студент
вел себя, как дома, относился к Варваре
с фамильярностью влюбленного, который совершенно уверен, что ему платят взаимностью.
Самгин шагал среди танцующих, мешая им,
с упорством близорукого рассматривая ряженых, и сердился на
себя за то, что выбрал неудобный костюм, в котором путаются ноги. Среди ряженых он узнал Гогина, одетого оперным Фаустом; клоун, которого он
ведет под руку, вероятно, Татьяна. Длинный арлекин, зачем-то надевший рыжий парик и шляпу итальянского бандита, толкнул Самгина, схватил его за плечо и тихонько извинился...
Дождь хлынул около семи часов утра. Его не было недели три, он явился
с молниями, громом, воющим ветром и
повел себя, как запоздавший гость, который, чувствуя свою вину, торопится быть любезным со всеми и сразу обнаруживает все лучшее свое. Он усердно мыл железные крыши флигеля и дома, мыл запыленные деревья, заставляя их шелково шуметь, обильно поливал иссохшую землю и вдруг освободил небо для великолепного солнца.
Таких неистощимых говорунов, как Змиев и Тарасов, Самгин встречал не мало, они были понятны и не интересны ему, а остальные гости Прейса
вели себя сдержанно, как люди
с небольшими средствами в магазине дорогих вещей.
Поставив Клима впереди
себя, он растолкал его телом студентов, а на свободном месте взял за руку и
повел за
собою. Тут Самгина ударили чем-то по голове. Он смутно помнил, что было затем, и очнулся, когда Митрофанов
с полицейским усаживали его в сани извозчика.
Гости ресторана
вели себя так размашисто и бесцеремонно шумно, как будто все они были близко знакомы друг
с другом и собрались на юбилейный или поминальный обед.
«Она
ведет себя, точно провинциалка пред столичной знаменитостью», — подумал Самгин, чувствуя
себя лишним и как бы взвешенным в воздухе. Но он хорошо видел, что Варвара
ведет беседу бойко, даже задорно, выспрашивает Кутузова
с ловкостью. Гость отвечал ей охотно.
По тротуару величественно плыл большой коричневый ком сгущенной скуки, — пышно одетая женщина
вела за руку мальчика в матроске, в фуражке
с лентами; за нею шел клетчатый человек, похожий на клоуна, и шумно сморкался в платок, дергая
себя за нос.
Самгин внимательно наблюдал, сидя в углу на кушетке и пережевывая хлеб
с ветчиной. Он видел, что Макаров
ведет себя, как хозяин в доме, взял
с рояля свечу, зажег ее, спросил у Дуняши бумаги и чернил и ушел
с нею. Алина, покашливая, глубоко вздыхала, как будто поднимала и не могла поднять какие-то тяжести. Поставив локти на стол, опираясь скулами на ладони, она спрашивала Судакова...
Она, играя бровями,
с улыбочкой в глазах, рассказала, что царь капризничает: принимая председателя Думы —
вел себя неприлично, узнав, что матросы убили какого-то адмирала, — топал ногами и кричал, что либералы не смеют требовать амнистии для политических, если они не могут прекратить убийства; что келецкий губернатор застрелил свою любовницу и это сошло ему
с рук безнаказанно.
— Обижен на тебя Захарий, жаловался, что ты — горд, не пожелал объяснить ему чего-то в Отрадном и
с мужиками тоже гордо
вел себя.
«
Веду я
себя с нею глупо, как мальчишка», — думал он.
— Вообще — скучновато. Идет уборка после домашнего праздника, людишки переживают похмелье, чистятся, все хорошенькое, что вытащили для праздника из нутра своего, — прячут смущенно. Догадались, что вчера
вели себя несоответственно званию и положению. А начальство все старается о упокоении, вешает злодеев. Погодило бы душить, они сами выдохнутся. Вообще, живя в провинции, представляешь
себе центральных людей… ну, богаче, что ли,
с начинкой более интересной…
Но почему-то нужно было видеть, как
поведет себя Марина, и — вот он сидит плечо в плечо
с нею в ложе для публики.
«Нуте-с, как вы
себя поведете?»
«
С ним нужно
вести себя мягче», — решил Самгин, вспомнив Бердникова, чокнулся
с его стаканом и сказал...
— Прости, Клим Иванович, я вчера
вел себя свиньей, — начал он, встряхивая руки Самгина. — Пьян был
с радости, выиграл в железку семь тысяч триста рублей, — мне в картах везет.
Неточные совпадения
Их дочки Таню обнимают. // Младые грации Москвы // Сначала молча озирают // Татьяну
с ног до головы; // Ее находят что-то странной, // Провинциальной и жеманной, // И что-то бледной и худой, // А впрочем, очень недурной; // Потом, покорствуя природе, // Дружатся
с ней, к
себе ведут, // Целуют, нежно руки жмут, // Взбивают кудри ей по моде // И поверяют нараспев // Сердечны тайны, тайны дев.
Мечтам и годам нет возврата; // Не обновлю души моей… // Я вас люблю любовью брата // И, может быть, еще нежней. // Послушайте ж меня без гнева: // Сменит не раз младая дева // Мечтами легкие мечты; // Так деревцо свои листы // Меняет
с каждою весною. // Так, видно, небом суждено. // Полюбите вы снова: но… // Учитесь властвовать
собою: // Не всякий вас, как я, поймет; // К беде неопытность
ведет».
Он поскорей звонит. Вбегает // К нему слуга француз Гильо, // Халат и туфли предлагает // И подает ему белье. // Спешит Онегин одеваться, // Слуге
велит приготовляться //
С ним вместе ехать и
с собой // Взять также ящик боевой. // Готовы санки беговые. // Он сел, на мельницу летит. // Примчались. Он слуге
велит // Лепажа стволы роковые // Нести за ним, а лошадям // Отъехать в поле к двум дубкам.
Зато и пламенная младость // Не может ничего скрывать. // Вражду, любовь, печаль и радость // Она готова разболтать. // В любви считаясь инвалидом, // Онегин слушал
с важным видом, // Как, сердца исповедь любя, // Поэт высказывал
себя; // Свою доверчивую совесть // Он простодушно обнажал. // Евгений без труда узнал // Его любви младую
повесть, // Обильный чувствами рассказ, // Давно не новыми для нас.
Он постарался сбыть поскорее Ноздрева, призвал к
себе тот же час Селифана и
велел ему быть готовым на заре,
с тем чтобы завтра же в шесть часов утра выехать из города непременно, чтобы все было пересмотрено, бричка подмазана и прочее, и прочее.