Неточные совпадения
Во имя мистической покорности воздвигали люди средневековья готические храмы, устремленные ввысь, шли в крестовый поход освобождать Гроб Господень, пели песни и писали философские трактаты, создавали чудесный, полный
красоты культ, любили прекрасную даму.
Дюрталь ходит в церковь, плененный
красотой католического
культа.
Разумеется, первою моею мыслью по приезде к К. была мысль о женщине, cet etre indicible et mysterieux, [существе таинственном и неизъяснимом (франц.)] к которому мужчина фаталистически осужден стремиться. Ты знаешь, что две вещи: l'honneur et le culte de la beaute [честь и
культ красоты (франц.)] — всегда были краеугольными камнями моего воспитания. Поэтому ты без труда поймешь, как должно было заботить меня это дело. Но и в этом отношении все, по-видимому, благоприятствует мне.
— Mon oncle! Дядюшка! ужели вы во мне сомневаетесь! Mais le culte de la beaute… c'est tout ce qu'il y a de plus sacre! Но
культ красоты… Это самое священное! Я теперь совершенно переродилась! Я даже Петьку к себе не пускаю — et vous savez, comme c'est une grande privation pour lui! а вы знаете, какое для него это большое лишение! — только потому, что он резок немного!
Первое время ихней жизни в Н., когда Елена Петровна всеми силами стремилась установить в своей жизни
культ красоты, эта Сашина бездарность казалась ей ужасным горем, даже оскорбляла ее, точно ее самое лишили талантов или сказали, что она в своей талантливости ошибается и нет ее совсем.
Неточные совпадения
— «Сократы, Зеноны и Диогены могут быть уродами, а служителям
культа подобает
красота и величие», — знаешь, кто сказал это?
Что такое эстетическое оскудение отнюдь не составляет нормы церковной жизни, об этом красноречивей всего свидетельствует несравненная
красота православного
культа и художественные сокровища его литургики [Знаменательно в этом отношении явление К. Н. Леонтъева, эстета из эстетов, и, однако, нашедшего себе религиозный и эстетический приют в лоне православия, в тиши Афона и Оптиной, на послушании у старца Амвросия, и кончившего дни иноком Климентом.
Утрата вкуса к эстетике
культа делает, к тому же, эти «представления» утомительными и непонятными, рационализм объявляет войну
культу за его пышность,
красоту, мнимую театральность (таковы господствующие настроения всей реформации, особенно кальвинизма, пуританизма, квакерства).
У русского художника трудно встретить
культ чистой
красоты, как у русского философа трудно встретить
культ чистой истины.
Жизни тут быть не может, может быть только тот суррогат жизни, тот недовершенный Дионис, имя которому —
культ мгновения, в какой бы форме он ни выражался — в декадентски ли утонченном упоении
красотою острых мигов, или в ординарнейшем, грубом пьянстве.