Неточные совпадения
Существует три типических решения
вопроса о взаимоотношении
знания и веры, и, как увидим ниже, решения эти, несмотря на различия, сходятся в том, что одинаково признают коренную противоположность
знания и веры, не ищут общей подпочвы в глубине.
Третий, дуалистический тип решения
вопроса о взаимоотношении
знания и веры нужно признать господствующим, наиболее соответствующим современному переходному состоянию человечества и разорванному его сознанию.
Гносеология сама по себе не в силах разрешить этого
вопроса; она может лишь констатировать, что
знание всегда упирается в веру, дальнейшее же углубление возможно лишь для метафизики.
Чтобы осветить еще с другой стороны
вопрос о взаимоотношении
знания и веры, обратимся к анализу причинности, этой основы всякого
знания.
Предлагаемое здесь решение
вопроса о взаимоотношении
знания и веры принципиально отличается от трех типических решений, нами отвергнутых.
При нашей постановке
вопроса между
знанием и верой не существует той противоположности, которую обыкновенно предполагают, и задача совсем не в том заключается, чтобы взаимно ограничить области
знания и веры, допустив их лишь в известной пропорции.
В каком же отношении стоит пропедевтическая теория
знания Лосского к учению о Разуме, и может ли он миновать этот центральный
вопрос?
Неточные совпадения
И он не мог понять Ольгу, и бежал опять на другой день к ней, и уже осторожно, с боязнью читал ее лицо, затрудняясь часто и побеждая только с помощью всего своего ума и
знания жизни
вопросы, сомнения, требования — все, что всплывало в чертах Ольги.
Бедный Обломов то повторял зады, то бросался в книжные лавки за новыми увражами и иногда целую ночь не спал, рылся, читал, чтоб утром, будто нечаянно, отвечать на вчерашний
вопрос знанием, вынутым из архива памяти.
Он не навязывал ей ученой техники, чтоб потом, с глупейшею из хвастливостей, гордиться «ученой женой». Если б у ней вырвалось в речи одно слово, даже намек на эту претензию, он покраснел бы пуще, чем когда бы она ответила тупым взглядом неведения на обыкновенный, в области
знания, но еще недоступный для женского современного воспитания
вопрос. Ему только хотелось, а ей вдвое, чтоб не было ничего недоступного — не ведению, а ее пониманию.
Он не чертил ей таблиц и чисел, но говорил обо всем, многое читал, не обегая педантически и какой-нибудь экономической теории, социальных или философских
вопросов, он говорил с увлечением, с страстью: он как будто рисовал ей бесконечную, живую картину
знания. После из памяти ее исчезали подробности, но никогда не сглаживался в восприимчивом уме рисунок, не пропадали краски и не потухал огонь, которым он освещал творимый ей космос.
«Я искал ответа на мой
вопрос. А ответа на мой
вопрос не могла мне дать мысль, — она несоизмерима с
вопросом. Ответ мне дала сама жизнь, в моем
знании того, что хорошо и что дурно. А
знание это я не приобрел ничем, но оно дано мне вместе со всеми, дано потому, что я ни откуда не мог взять его».