Неточные совпадения
Человек должен стать внутренне свободным, достойным свободы и вечной жизни, действительно перестать быть рабом, а не надевать костюм свободного, не казаться могущественным: он должен сознать свой
грех, в котором участвовал, и религиозную связь свою с искуплением.
Непосредственно, первично ощущаемый всеми
людьми и во все времена первородный
грех не мог иметь своего начала во времени и в этом мире.
Но
человек, занимающий иерархически высшее и центральное положение, призванный быть добрым царем природы, заразил всю природу, все иерархически низшие существа
грехом и отступничеством и стал рабом той низшей природы, перед которой так страшно виновен и которую должен оживить.
Силой божественной любви Христос возвращает миру и человечеству утраченную в
грехе свободу, освобождает человечество из плена, восстанавливает идеальный план творения, усыновляет
человека Богу, утверждает начало богочеловечности, как оно дано в идее космоса.
Ужас этот лежал не в природе Божества, а в тварной природе
людей, в угнетенности человеческого сознания первородным, неискупленным
грехом.
Жертва, принесенная
человеком, его кровь и страдания, не может искупить
греха, не спасает, так как не соответствует всей безмерности содеянного преступления и не есть еще действие совместное с Богом, не есть еще богодейство.
Страдание
людей есть знак того, что было совершено преступление, и освобождение от страдания может быть лишь результатом искупления
греха, творческой победы над злом.
Христос принял на себя все страдания мира — последствия
греха, чтобы победить их в корне, искупить
грех и тем сделать зло бессильным над судьбой мира и
человека.
Между Богом и
человеком стоит совершенный им
грех, и
грех мешает воспринять полноту бытия, отравляет всякую радость.
Страданием
человек надеется отделаться от
греха, откупиться.
Социальные несправедливости не потому плохи, что от них страдают
люди, а потому, что изобличают существование злой воли, что родились в
грехе.
Есть круговая соборная ответственность всех
людей за всех, каждого за весь мир, все
люди — братья по несчастью, все
люди участвовали в первородном
грехе, и каждый может спастись лишь вместе с миром.
И да не смущает вас
грех людей в вашем делании, не бойтесь, что затрет он дело ваше и не даст ему совершиться, не говорите: «Силен грех, сильно нечестие, сильна среда скверная, а мы одиноки и бессильны, затрет нас скверная среда и не даст совершиться благому деланию».
Он до крайности преувеличивает свои грехи, называя себя убийцей, вором, прелюбодеем и прочее, но этим он говорит отвлеченно о предельных
грехах человека вообще, а не о своих конкретных, может быть, мелких грехах.
Согласно сему, как грех сатаны был восстание и возношение, так
грех человека был падение и унижение: сатана обратился против божества; человек же токмо отвратился от божества, соответственно чему сатана вверг себя в мрачную бездну неугасимого огня и ненасытимого духовного глада; человек же подвергся лишь работе тления, впав в рабство материальной натуре, и внутренний благодатный свет божественной жизни обменял на внешний свет вещественного мира.
Эгоцентризм есть первородный
грех человека, нарушение истинного отношения между «я» и его другим, Богом, миром с людьми, между личностью и универсумом.
Неточные совпадения
— Ваше сиятельство! да кто ж из нас, как следует, хорош? Все чиновники нашего города —
люди, имеют достоинства и многие очень знающие в деле, а от
греха всяк близок.
Счастливые
люди жили, думая, что иначе и не должно и не может быть, уверенные, что и все другие живут точно так же и что жить иначе —
грех.
Городничий. Да я так только заметил вам. Насчет же внутреннего распоряжения и того, что называет в письме Андрей Иванович грешками, я ничего не могу сказать. Да и странно говорить: нет
человека, который бы за собою не имел каких-нибудь
грехов. Это уже так самим богом устроено, и волтерианцы напрасно против этого говорят.
— Та птица Богом определенная для
человека, а коростель — птица вольная, лесная. И не он один: много ее, всякой лесной твари, и полевой и речной твари, и болотной и луговой, и верховой и низовой — и
грех ее убивать, и пускай она живет на земле до своего предела… А
человеку пища положена другая; пища ему другая и другое питье: хлеб — Божья благодать, да воды небесные, да тварь ручная от древних отцов.
— Кучер твой справедливый
человек, — задумчиво отвечал мне Касьян, — а тоже не без
греха.