Неточные совпадения
Маркс верил
в социализм,
в будущее
общество,
в разумную диалектику материального экономического процесса; психология веры лежит
в основе рационалистического, «научного» марксизма.
Наступление совершенного состояния
в социалистическом
обществе так же недоказуемо, как и наступление совершенного состояния
в царстве Божьем.
Русское интеллигентное
общество или совсем презирает философию и отказывается хоть что-нибудь
в ней знать, или увлекается разными европейскими философскими учениями, поклоняется учениям модным и новейшим.
В христианстве не было положительного религиозного идеала
общества, и аскетический подвиг святых был как бы антагонистичен самой постановке этой проблемы.
Человечество, как бы предоставленное самому себе
в делах этого мира,
в историческом творчестве культуры и общественности, беспомощно строило свою антропологию, свое человеческое учение об
обществе и о пути истории.
В святых происходило индивидуальное обожение человеческой природы; это обожение должно начаться
в истории, чтобы привести мир к
обществу святых — благому результату мировой истории.
Социализм и анархизм, декадентство и мистика, разочарование
в науке и пустота новейшей философии, небывалое еще ощущение личности и сознание неизбежности нового
общества, мучительное обострение проблемы пола — все это ведет к какому-то пределу, к таинственному еще разрешению.
За свободного человека и свободное человеческое
общество все мучительное и трудное решает папа, материальное явление
в эмпирическом мире, через которое голос Божий принудительно воспринимается.
В церковном
обществе нет места для принуждения, всякое принуждение нецерковно.
Мирское
общество и языческое государство могут покоряться церкви и служить ей, могут
в путях истории защищать веру и воспитывать человечество, но из недр церкви принуждение идти не может и никогда не шло.
Католический разрыв церковного
общества на две части сказался еще
в том, что мир был лишен священного писания как непосредственного источника религиозной жизни и духовенство стало между Евангелием и душами человеческими.
Тогда — не правда ли? — в пустыне, // Вдали от суетной молвы, // Я вам не нравилась… Что ж ныне // Меня преследуете вы? // Зачем у вас я на примете? // Не потому ль, что в высшем свете // Теперь являться я должна; // Что я богата и знатна, // Что муж в сраженьях изувечен, // Что нас за то ласкает двор? // Не потому ль, что мой позор // Теперь бы всеми был замечен // И мог бы
в обществе принесть // Вам соблазнительную честь?
На Руси же общества низшие очень любят поговорить о сплетнях, бывающих
в обществах высших, а потому начали обо всем этом говорить в таких домишках, где даже в глаза не видывали и не знали Чичикова, пошли прибавления и еще большие пояснения.
— Вы ошибаетесь опять: я вовсе не гастроном: у меня прескверный желудок. Но музыка после обеда усыпляет, а спать после обеда здорово: следовательно, я люблю музыку в медицинском отношении. Вечером же она, напротив, слишком раздражает мои нервы: мне делается или слишком грустно, или слишком весело. То и другое утомительно, когда нет положительной причины грустить или радоваться, и притом грусть
в обществе смешна, а слишком большая веселость неприлична…
Сам воевода, Адам Кисель, несмотря на оказываемое покровительство академии, не вводил их
в общество и приказывал держать их построже.
Неточные совпадения
Потом, что они вместе с Чичиковым приехали
в какое-то
общество в хороших каретах, где обворожают всех приятностию обращения, и что будто бы государь, узнавши о такой их дружбе, пожаловал их генералами, и далее, наконец, бог знает что такое, чего уже он и сам никак не мог разобрать.
Получив же
в свое распоряжение все,
в ту же минуту дал знать
обществу, сказавши: «Теперь пора».
А я ее по усам!» Иногда при ударе карт по столу вырывались выражения: «А! была не была, не с чего, так с бубен!» Или же просто восклицания: «черви! червоточина! пикенция!» или: «пикендрас! пичурущух пичура!» и даже просто: «пичук!» — названия, которыми перекрестили они масти
в своем
обществе.
Но
общество успело уже запутаться
в каких-то других действиях, даже не совсем приличных дворянину, так что потом завязались дела и с полицией…
И пишет суд: препроводить тебя из Царевококшайска
в тюрьму такого-то города, а тот суд пишет опять: препроводить тебя
в какой-нибудь Весьегонск, и ты переезжаешь себе из тюрьмы
в тюрьму и говоришь, осматривая новое обиталище: „Нет, вот весьегонская тюрьма будет почище: там хоть и
в бабки, так есть место, да и
общества больше!“ Абакум Фыров! ты, брат, что? где,
в каких местах шатаешься?