Неточные совпадения
Хомяков хорошо говорит о своей властной уверенности, о своем дерзновении, о своем непомерном притязании: «этим правом, этой силой, этой
властью обязан я только счастью быть сыном
Церкви, а вовсе не какой-либо личной моей силе.
Великая правда этого соединения была в том, что языческое государство признало благодатную силу христианской
церкви, христианская же
церковь еще раньше признала словами апостола, что «начальствующий носит меч не напрасно», т. е. что
власть имеет положительную миссию в мире (независимо от ее формы).
Церковь освящает не христианское государство, а языческое государство, признает неизбежность начала
власти и закона против анархии и распада в мире природном и благословляет
власть на служение добру, никогда не благословляя злых деяний
власти.
Но обожествление это совершается в жизни святых, в святыне
церкви, в старчестве, оно не переносится на путь истории, в общественность, не связано с волей и
властью.
Замечание, будто
власть Церкви оттого у нас слаба, что наше духовенство мало имеет светскости и ловкости обращенья в обществе, есть такая нелепость, как и утверждение, будто духовенство у нас вовсе отстранено от всякого прикосновения с жизнью уставами нашей Церкви и связано в своих действиях правительством.
Неточные совпадения
Но опровержение Лутером
власти папской, отделение разных исповеданий от римския
церкви, прения различных
властей в продолжение Тридесятилетней войны произвели много книг, которые явилися в свет без обыкновенного клейма ценсуры.
— А — не кажется вам, что этот поп и его проклятая затея — ответ
церкви вам, атеистам, и нам — чиновникам, — да, и нам! — за Толстого, за Победоносцева, за угнетение, за то, что
церкви замкнули уста? Что за попом стоят епископы и эта проклятая демонстрация — первый, пробный шаг к расколу
церкви со светской
властью. А?
— Мы — бога во Христе отрицаемся, человека же — признаем! И был он, Христос, духовен человек, однако — соблазнил его Сатана, и нарек он себя сыном бога и царем правды. А для нас — несть бога, кроме духа! Мы — не мудрые, мы — простые. Мы так думаем, что истинно мудр тот, кого люди безумным признают, кто отметает все веры, кроме веры в духа. Только дух — сам от себя, а все иные боги — от разума, от ухищрений его, и под именем Христа разум же скрыт, — разум
церкви и
власти.
— И не воспитывайте меня анархистом, — анархизм воспитывается именно бессилием
власти, да-с! Только гимназисты верят, что воспитывают — идеи. Чепуха!
Церковь две тысячи лет внушает: «возлюбите друг друга», «да единомыслием исповемы» — как там она поет? Черта два — единомыслие, когда у меня дом — в один этаж, а у соседа — в три! — неожиданно закончил он.
Сектанты они до поры, покамест мужики, а становясь купцами, забывают о своих разноречиях с
церковью, воинствующей за истину, то есть — за
власть.