Оправдание творчества и есть оправдание истории, оправдание культуры, оправдание воинственной правды общественной и любви личной, познания и поэзии, оправдание наших
великих людей, наших творцов, для которых должно быть найдено место в Царстве Божьем.
Неточные совпадения
Речь идет о качестве жизни, о направлении нуменальной воли, а не о количестве даровитости, не о
великих только
людях.
Афанасий
Великий не обладал философским умом Оригена; он был не философ, а простой
человек, почти младенец по сравнению с Оригеном.
Бог лучше знал, какое творение совершеннее и достойнее, чем рационалистическое, рассудочное сознание
людей, беспомощно останавливающихся перед
великой тайной свободы.
Идея Творца полна достоинства и свободы: Он возжелал свободной любви
человека, чтобы свободно пошел
человек за Творцом, прельщенный и плененный Им (слова
Великого Инквизитора).
Великое чудо, которого ждет
человек и с ним весь мир, — когда все наши мертвецы встанут из гробов и оживут, совершится лишь в конце истории, к нему все мы должны готовиться.
Гуманизм привел к Декларации прав
человека и гражданина и к
Великой французской революции.
Великий Инквизитор у Достоевского, враг свободы и враг Христа, говорит с укором Христу: «Ты возжелал свободной любви
человека, чтобы свободно пошел он за Тобой, прельщенный и плененный Тобою».
У Гюисманса все шло изнутри. Des Esseintes (псевдоним самого Гюисманса) постепенно потерял вкус ко всем мирским благам, к современным
людям, к современной литературе, к современному быту, ко всей жизни современного
великого города.
А между тем появленье смерти так же было страшно в малом, как страшно оно и в
великом человеке: тот, кто еще не так давно ходил, двигался, играл в вист, подписывал разные бумаги и был так часто виден между чиновников с своими густыми бровями и мигающим глазом, теперь лежал на столе, левый глаз уже не мигал вовсе, но бровь одна все еще была приподнята с каким-то вопросительным выражением.
— Зачем тут слово: должны? Тут нет ни позволения, ни запрещения. Пусть страдает, если жаль жертву… Страдание и боль всегда обязательны для широкого сознания и глубокого сердца. Истинно
великие люди, мне кажется, должны ощущать на свете великую грусть, — прибавил он вдруг задумчиво, даже не в тон разговора.
Кто про свои дела кричит всем без умо́лку, // В том, верно, мало толку, // Кто де́лов истинно, — тих часто на словах. //
Великий человек лишь громок на делах, // И думает свою он крепку думу // Без шуму.
— Может быть, и да, — сказал Левин. — Но всё-таки я любуюсь на твое величие и горжусь, что у меня друг такой
великий человек. Однако ты мне не ответил на мой вопрос, — прибавил он, с отчаянным усилием прямо глядя в глаза Облонскому.
Неточные совпадения
Счастлив писатель, который мимо характеров скучных, противных, поражающих и печальною своею действительностью, приближается к характерам, являющим высокое достоинство
человека, который из
великого омута ежедневно вращающихся образов избрал одни немногие исключения, который не изменял ни разу возвышенного строя своей лиры, не ниспускался с вершины своей к бедным, ничтожным своим собратьям, и, не касаясь земли, весь повергался и в свои далеко отторгнутые от нее и возвеличенные образы.
И в канцелярии не успели оглянуться, как устроилось дело так, что Чичиков переехал к нему в дом, сделался нужным и необходимым
человеком, закупал и муку и сахар, с дочерью обращался, как с невестой, повытчика звал папенькой и целовал его в руку; все положили в палате, что в конце февраля перед
Великим постом будет свадьба.
Об уединении выразился весьма счастливо — именно, что оно питает
великие мысли в
человеке.
Но вообще они были народ добрый, полны гостеприимства, и
человек, вкусивший с ними хлеба-соли или просидевший вечер за вистом, уже становился чем-то близким, тем более Чичиков с своими обворожительными качествами и приемами, знавший в самом деле
великую тайну нравиться.
Земное
великое поприще суждено совершить им: все равно, в мрачном ли образе или пронестись светлым явленьем, возрадующим мир, — одинаково вызваны они для неведомого
человеком блага.