Неточные совпадения
Отречение от разума мира сего — безумие в Боге
есть высший
подвиг свободы, а не рабство и мракобесие: отречением от малого разума, преодолением ограниченности логики обретается разум большой, входит в свои права Логос.
Требование «научной» веры, замены веры знанием
есть, как мы увидим, отказ от свободы, от свободного избрания и от вольного
подвига, требование это унижает человека, а не возвышает его.
Если вера
есть свободный
подвиг, то научное знание
есть тяжелый долг труда, возложенный на человека.
Рационалистическое вырождение протестантизма в религию в «пределах разума»
есть компромисс и отказ от
подвига самоотречения, всякой верой предполагаемого, но с сохранением утешительных постулатов.
Поэтому дело спасения не
было делом насилия над человеком: человеку предоставлена свобода выбора, от него ждут
подвига веры,
подвига вольного отречения от разума этого мира и от смертоносных сил этого мира во имя разума большого и сил благодатных и спасающих.
Смысл христианской эпохи истории
был в
подвиге самоотречения, в вольном отказе от самоутверждения в порядке природы, и христианские святые и подвижники выполняли эту космическую по своему значению задачу.
В христианстве не
было положительного религиозного идеала общества, и аскетический
подвиг святых
был как бы антагонистичен самой постановке этой проблемы.
Не только аскетический
подвиг, не только молитва, но и творческий экстаз
есть богообщение, в творческом экстазе Бог сходит к человеку и участвует в делах его.
Творчество гения —
подвиг, в нем
есть свой аскетизм, своя святость.
Не только зло должно
быть побеждено
подвигом аскетическим, но и добро должно
быть создано
подвигом творческим.
Обращение Гюисманса
было настоящим
подвигом.
Она есть высшая и последняя жертва человека Богу — собой, своим разумом, волей, сердцем, всем своим существом, всем миром, всею очевидностью, и
есть подвиг совершенно бескорыстный, все отдающий и ничего не требующий.
Симбирская гора, или, лучше сказать, подъем на Симбирскую гору, высокую, крутую и косогористую, был тогда таким тяжелым делом, что даже в сухое время считали его более затруднительным, чем самую переправу через Волгу; во время же грязи для тяжелого экипажа это было препятствие, к преодолению которого требовались неимоверные усилия; это
был подвиг, даже небезопасный.
— Мало того, что не хорошо, пусть будет это даже подлость и преступление! Допускаю; пусть так! — говорил Тадеуш, сдвинув свои брови. — Но подлость против заклятого, потомственного врага не есть подлость! Преступление против москаля не есть преступление! Это есть законная, святая месть! Это
есть подвиг.
Неточные совпадения
И, показав такое отеческое чувство, он оставлял Мокия Кифовича продолжать богатырские свои
подвиги, а сам обращался вновь к любимому предмету, задав себе вдруг какой-нибудь подобный вопрос: «Ну а если бы слон родился в яйце, ведь скорлупа, чай, сильно бы толста
была, пушкой не прошибешь; нужно какое-нибудь новое огнестрельное орудие выдумать».
— Афанасий Васильевич! вновь скажу вам — это другое. В первом случае я вижу, что я все-таки делаю. Говорю вам, что я готов пойти в монастырь и самые тяжкие, какие на меня ни наложат, труды и
подвиги я
буду исполнять там. Я уверен, что не мое дело рассуждать, что взыщется <с тех>, которые заставили меня делать; там я повинуюсь и знаю, что Богу повинуюсь.
— Что он вам рассказывал? — спросила она у одного из молодых людей, возвратившихся к ней из вежливости, — верно, очень занимательную историю — свои
подвиги в сражениях?.. — Она сказала это довольно громко и, вероятно, с намерением кольнуть меня. «А-га! — подумал я, — вы не на шутку сердитесь, милая княжна; погодите, то ли еще
будет!»
Тут являлось даже несколько более того, о чем он мечтал: явилась девушка гордая, характерная, добродетельная, воспитанием и развитием выше его (он чувствовал это), и такое-то существо
будет рабски благодарно ему всю жизнь за его
подвиг и благоговейно уничтожится перед ним, а он-то
будет безгранично и всецело владычествовать!..
Она тоже весь этот день
была в волнении, а в ночь даже опять захворала. Но она
была до того счастлива, что почти испугалась своего счастия. Семь лет, толькосемь лет! В начале своего счастия, в иные мгновения, они оба готовы
были смотреть на эти семь лет, как на семь дней. Он даже и не знал того, что новая жизнь не даром же ему достается, что ее надо еще дорого купить, заплатить за нее великим, будущим
подвигом…